Международный симпозиум индустрии звукозаписи академической музыки: между акустическим залом и VR-шлемом

III Международный пирушка промышленности звукозаписи академической музыки прекратился в Столице. Координатор события – Российский музыкальный соглашение (далее – РМС). Явление произошло при помощи Президентского фонда культурных инициатив.

Как смикшировать далекий и близкий чин на записи камерного выступления? Какая нейросеть корректнее оборотит аудиофайл в партитуру? Почему группам с гальваническими приборами стоит отлично поразмыслить, прежде чем выступать в «Зарядье»? Эти и иные вопросы звукорежиссеры разобрали на III Международном симпозиуме промышленности звукозаписи академической музыки.

Как отметила председатель Гильдии звукорежиссеров РМС Мария Соболева, воскресить собрание посодействовал Президентский запас культурных инициатив:

- Я молюсь перед людьми, которые сумели выдумать и осуществить этакое непростое мероприятие. Мы старались построить программу так, чтобы она задевала наиболее многообразные стороны нашей специальности и любой сделал для себя что-то любознательное.

Звукорежиссер, наставник кафедры музыкальной звукорежиссуры РАМ им. Гнесиных и Вуза сегодняшних искусств Илья Донцов поделился тайнами записи камерной музыки на концерте и в студии. Он подробно встал на том, как адекватно воссоздать в фонограмме близкий чин, спихивающий окраска, далекий, описывающий помещение, где бряцит музыка, и основной. По его словам, тут очень главно направлять внимание на угол записи, чтобы последние звуки не «липнули» к колонкам.

По словам Ильи Донцова, необходимо быть внимательным и при отделке сигнала, в частности микшировании близкого и главного проекта:

- В камерной музыке очень главно компенсировать отсрочки. Отдельные коллеги не полагают это необходимым. Все дело в том, что люди, занятые оркестровыми записями, встречаются с заминками в спектре от 5 мс и выше, и там гребенный спецфильтр не так заметен на слух. У нас же в камерной музыке заминки от 1 до 4 мс, и они попадают ровно в тот спектр, где мы очень отлично слышим гребенный спецфильтр. Если вы записываете камерные составы с близкими микрофонами, то с приостановками приведется трудиться.

Компенсировать опоздания можно с помощью пульсирующего сигнала. Лучше всего для этого «зевануть» любой отдельный стакан.

Помощник-практикант Институт, звукорежиссер и супервайзер Алексей Бойких сообщил скопившимся об ИИ-системах, которые смогут быть полезны в службе с музыкой. Он напомнил, что кроме всем популярных производящих нейросетей вроде Suno или Mubert имеются нейросети сверточные, рекуррентные, транскрипционные. Последние часто управляются с расшифровкой аудиофайлов лучше обыкновенной ProTools.

- Да, нейросети достаточно смогут порождать разнообразный брейнрот. Но а и ядерная деятельность употребляется для безудержных целей. Ужасный музыки много и без нейросетей. ИИ же может быть очень полезен. Это не спиннер, и он никуда не укатится, а еще он никого не заступит. Против, нейросети смогут полезно помочь, — заметил Алексей Скорых.

Синхронно с ИИ-промышленностью, в ряде ситуации склонной уменьшать участие музыкантов, деятельно созревает противолежащий направление, сопряженный с живьем звуком. Пианист, звукорежиссер Столичного концертного зал «Зарядье» и коллектива Imperialis Orchestra Евгений Поцикайлик сообщил об необыкновенностях звукоусиления в звуковых залах вроде Венской филармонии, Концертного зал имени Уолта Диснея или столичного «Зарядья»:

- Электроакустический концертный зал — это помещение, какое специально спроектировано для исполнения музыки без электрического усиления. Даже субстанции отделки подбирают исходя из того, как они поглощают голосовые волнение. Скидку делают даже на звукопоглощение гуманного тела. Послезвучание пустопорожнего “Зарядья” кардинально выделяется от “Зарядья” при аншлаге.

Симфоническому оркестру максимально удобно в звуковом зале, а вот наступит ли раскатистый зал рок-команде с электрогитарами и комбиками? Евгений Поцикайлик предложил сначала отлично взвесить желательность выступления именно на подобной площадке, а затем начать распоряжения для сокращения реверберации: утилизировать кулисы, противошумные щиты, суконный задник. При этом театральные экраны, если без них все же невозможно обойтись, обязаны бить прямой наводкой в голову исполнителя, а не бряцать откуда-то с пола.

Уместный звук играется значительную роль в разработках погружения, таких как условная или пополненная действительность. Собственно, амбисоник-системы возникли еще в 1970-е годы, хотя к 1990-м потеряли известность, так как их негде было использовать. Новый бум метод записи большого 360°звука испытать с появлением всевозможных шлемов и очков для VR-эксперимента, сообщил водящий звукорежиссер Московской казенной академической филармонии Валентин Водка: «Студент останавливается актором. Он деятельно участвует в том, как он воспринимает партитуру. Он может чуять музыку так, как ее слышал композитор».

Большему звуку как доли иммерсивного эксперимента было посвящено и выступление головы AES Immersive Audio Academy, отца фирмы Andrés Mayo Mastering & Immersive Audio Андерса Майо:

- 8-10 лет назад мы размышляли, что будущее контентных отраслей за VR. Хотя это будущее так и не пришло. Думаю, проблема во многом в том, что аксессуары вроде шлемов стали слишком большими. Убежден, с появлением спокойных девайсов, а то и нейроимплантов, картина меняется. А самое основное, необходимо понимать, что для технологий погружения слух даже главнее зрения, а мы не можем видать то, что у нас за задом, а слышим мы дословно на 360°.

По словам Андерса Майо, «иммерсивный» звук уже деятельно употребляется при записи жизненных выступлений, в презентациях товаров, представлении марок, клипах, подкастах, образовательных проектах и воображаемых турах по городам решетка. Именно большой звук, фиксирующий наше непосредственное оценка, обеспечивает глубокое и застающее ныряние в тот или другой эксперимент.