Александр Розенбаум стыдится называть себя звездой

Александр Розенбаум в разговоре с журналистами Hello! поделился неожиданными откровениями о том, как он воспринимает собственную популярность. По словам народного артиста России, чувство избранности ему совершенно не свойственно, и он до сих пор испытывает неловкость, вспоминая один эпизод из молодости. Тогда, будучи в нетрезвом состоянии, музыкант позволил себе громко заявить: «Я звезда!». Позже это высказывание стало для него поводом для стыда, ведь, как теперь рассуждает Розенбаум, настоящие звезды находятся только на небе.

Когда разговор зашел об иерархии в отечественном искусстве, исполнитель назвал имя единственной артистки, которую он готов удостоить этого высокого титула, — Любовь Орлову. Легенда советского кинематографа остается для него непререкаемым образцом. Почти в один ряд с ней Розенбаум ставит Людмилу Гурченко, чей талант и харизма вызывают у него искренний пиетет. При этом певец с теплотой вспомнил и своего друга Вахтанга Кикабидзе, который относился к подобным обсуждениям с изрядной долей скепсиса. Знаменитый грузинский артист, известный не только как актер и певец, но и как режиссер, любил повторять, что в нашей стране живут не звезды, а «звездуны» и «звездуньи», чем неизменно вносил в беседу ироничную ноту. Кстати, именно Кикабидзе подарил зрителям бессмертный хит «Мои года — мое богатство».

Не обошел стороной Розенбаум и тему совершенных в жизни ошибок, честно признав, что в его биографии хватает грехов и «косяков». Тем не менее главным жизненным принципом он считает отказ от подхалимажа и нежелание угождать начальству. Артист с гордостью отмечает, что всегда сам строил свою судьбу и ни перед кем не готов был склонять голову. В связи с этим он вспомнил о начале карьеры, когда знакомые настойчиво советовали ему взять псевдоним. Розенбаум тогда принял твердое решение остаться с фамилией родителей, невзирая на то, что это могло идти вразрез с партийными установками той эпохи. В 1980-е такая принципиальность действительно была чревата последствиями, и многие его коллеги по цеху вынужденно шли на уступки цензуре, чтобы сохранить возможность выступать.

В финале беседы прозвучали размышления о различиях между влюбленностью и настоящей привязанностью. Розенбаум убежден, что страсть — это прерогатива молодости, которая часто бывает безрассудной. Он припомнил, как в юные годы ради возлюбленной карабкался по водосточной трубе с букетом, совершая безбашенные поступки. Однако подлинное чувство, по его мнению, устроено гораздо сложнее: оно включает в себя нежность, дружбу и духовное родство. Настоящая любовь, подчеркивает артист, — это когда без близкого человека невозможно ни дышать, ни существовать, и именно это становится главным критерием искренности отношений.