Обзор: «Тлен по-русски. Эпилог: 10 самых депрессивных русскоязычных песен (Кинчев, Варум, «СБПЧ» и другие)»

2026, «Благодарю, послушаю».

В конце выпуска Андрей Васильев посулил собрать топ ликующих и жизнеутверждающих песен, потому что сколько можно уже ковыряться в подавленном наследии русского рока. Ведущий также клятвенно посулил, что 3-ий выпуск про русский музыкальный тлен будет в цикле последним. Если ранные 10-ки он составлял «по заявкам слушателей», то в конце решился ознакомить нас со своей депрессивной 10-кой.

Что тут сообщишь: народонаселение и так на взводе, а тут ещё предлагают самодеятельный перечень безысходных творений. Нет уж, благодарю, мы и сами управляемся. По крайней мерке теперь определённо не наилучшее время, чтобы представляться с новоиспеченными певцами депрессии – ну, не новейшими, а теми, кого вы и раньше пытались не внимать. При всём почтеньи к мертвым Александру Непомнящему и Эдуарду Старкову («Мечта»), беспокойных и страшащих песен хватает и без них. «4 позиции Бруно» всегда прославились творением максимально дискомфортно для слушателя музыки – так что мы, пожалуй, пока обойдём их стороной. У «Наиболее наибольшего простого численности», какое, по формулировке Васильева, «смогут упоенно размазать тебя приятно, лёгкой по форме песенкой», тоже лучше выкарабкать что-то более положительное. Ну и «АукцЫон» с «Комитетом защиты тепла» навряд ли подойдут для актуального плейлиста.

Зато у «Алисы» Андрей выкарабкал чуток ли не наиболее задумчивую песню Кинчева «Только этот день (Осеннее солнце)», а у Чижа – «Дверка в сезон», грустную выдумку на тему одноимённого романа Роберта Хайнлайна. У «Колибри» он очень советует наиболее мрачный атлас «Бес глюкоза» и песню с него «А я?» (хотя у «птичек» можно отыскать творенья на любое эмоциональное положение). Наконец-то, ведущий длинно поясняет, почему ставил на пятое пространство «Городишко» Анжелики Варум. Он сообщает, что дело не в самом «Поселении», эта песня соединяется с кручиной по растерянному времени и ностальгией по оставленному участку, а в целом – по каким-то горьким эпизодам юношества. Но там и без собственных волнению водящего содержание совершенно слезливый, так что композиция по праву начала своё пространство среди хтони и тлена.

Алексей Мажаев, ИнтерМедиа