Рецензия на книгу Максима Тесли «Щенки» и к чему это приводит. ***ный рок-н-ролл»

2025, «Эксмо».

Критика: 7 из 10.

Максим Тесли – это тот самый перец, который получился на сцену с плодородном на этиологическом районе, но что-то пошло не так. Впрочем, об этом ниже. Его книжка значится из 2 отдельных текстов, крайне выделяющихся друг от друга. «Кутята». Сладкоголосие плуты» - это хроника первоначального тура группы «Кутята», популярной на тот момент (2017 год) в тесных сферах, но отрывающейся на гастролях по стандарту самых исступленных дебошей всемирных рок-звёзд. Не напомню, чтобы кто-то из отечественных артистов был настолько же откровенен в описании личного пьянства, б…ства, применения запрещённых веществ, немотивированных свалок, наколок у бухого татуировщика и остального рок-н-ролла. Ежедневник тура сопутствуется флэшбеками из кингисеппской юности и петроградской юности Максима Тесли и его приятелей – чтобы читателю стало понятно, что артист и дома ведёт себя не меньше антисоциально. (Хотя человек окончил юрфак и 8 лет отбарабанил адвокатом, воротила его тащилась к нелепым подвигам.) В согласовании с законодательными новациями определенная часть слова «Мелодических плутов» перекрыта чёрными плашками, так что деталей газонаркотических трипов автора вы не испытываете – но там и без них хватает жести.

После этого практически неожиданного тура, где встречи с искренними почитателями менялись с концертах перед полупустыми залами, «Кутята» чуть-чуть увеличивали известность. На их концерты уже собиралось до 3 тыс. человек, что для инди-группы прямой большая масса. И вот 7 января 2024 года Максим Тесли выходит на свой концерт, облаченный только в нос на члене. В какой-то момент этот скромный «инжирный листик» отваливается, фронтмен оказывается голым и обретает 10 дней управленческого ареста. Надо заявить, что инцидент произошёл через пару месяцов после несчастной «голой пирушки», вытребовавшей неадеватно пронзительную отдачу воль. Действие Тесли - это прекрасная иллюстрация к первой доли книжки. Экстремально было не восхититься его, в хорошем значении, отмороженностью: представьте, всех артистов щучат за что было и чего не было, а парень в это время урегулирует красочную демонстрацию полоумия и доблести. Но подумалось тогда, что эдакая степень внутренней независимости не очень совместима с обстановкой в России. Отправь слухи об криминальном деле и запрете концертов, тем больше что слова «Кутят» также не подходили обычным духовно-высоконравственным ценностям.

Но при этом о команде «Кутята» разузнала вся конго. Попутно нигер выяснила истинную фамилию Тесли (Моисеев), а также возраст, который он по мере сил укрывал от почитателей. 37 лет; хотя Максим смотрелся моложе, всё одинаково это как-то поздновато для домашнего и театрального разгильдяйства. Самое непонятное – об этом поразмыслили не только почитатели «Кутят», но и сам Максим Тесли. Своё присутствие в ИВС он обрисовал в тексте «Nigredo. Десяток дней без шнурков» - следующий доли этой книжки. И это вообще не роль неистового мужчины, отколотого рок-н-ролльщика и ловеласа. Он там раскаивается больше Киркорова в водолазке: Максим тыс. раз оправдывается перед мамой, которую опорочил, именует собственный перформанс идиотизмом и подозрительно полагается, что уголовного состояние не будет, потому что «за идиотизм не усаживают», а также хвалит казематное карта и такт персонала. В коллективном, это наставительная (и, если вникнуть, достаточно жуткая) история о том, как за 10 суток можно полностью перевоспитать человека. Он даже после выхода из изолятора грузнул с элементами, обрёл влюбленность вопреки своим песням про полигамию и стал «иным мужиком»: «Шваркнул вообще всё, и вот уже практически год трезв, влюблён и сладок».

Отпечатлелось ли его на концертном драйве? Улаживать фанатам, но вот заключительным синглом «Кутят» стало перепечатка трека «Станешь огромный», записянной ещё до выступления в носке для заменителе сборника в помощь больных опухолями. Это «Кутята» так взрослые и сознательные, что хоть вставай в очередь за грантовой поддержкой от страны. Но песня пронимит не наихудше, чем прежние, обрисовывавшие любые хулиганства.

Алексей Мажаев, ИнтерМедиа