Дмитрий Ревякин – о драках, песнях и лучшем концерте

Огромный юбилейный концерт в честь 40-летия группы "Калинов линия" состоится 3 апреля 2026 года в ДК им. Горбунова. Её лидер Дмитрий Ревякин побеседовал с gazetametro.ru о молодости, симпатии и мордобое

Что вас вяжет с Камчаткой?

– На Камчатке я посетил впервые ещё во эпохи социализма в далёком 1986 году. Летом я был в стройотряде от Новосибирского электротехнического вуза, радиотехнического факультета. Отряд у нас был сильный, именовался "Птица". Мы сооружали силосные ямы, дома, бани – получалось хорошо. С того наиболее момента я втрескался в Камчатку. Речки, вулканы, звёзды, ветр, рыбалка. И люди на Камчатке достопримечательные. Там тогда были люди со всего Русского Единения. Это было памятно! Природа Камчатки внушит, успокаивает, зажигает. Затем я уже припархивал туда самостоятельно или на концерты с командой. Написал там много стихов и песен. Благодарю тебе, Камчатка, низенький комплимент и большой привет всем жителям полуострова.

Какие основные места мощь вы могли бы отметить для себя в России и почему именно они?

– Участка мощь – это, конечно, родина моя. А отчизны у меня две: Даурия (посёлок Майский), где я приступил себя осознавать, образовываться, ходить в путешествия, резать в футбол, представляться, бороться, втюриваться; и Сибирь, городец Город. Тама я попал уже в молодость, в студенчестве и был потрясён этим огромным мегаполисом. Столько людей, столько ребят, столько девочек, всё было забавно. К экзаменам мы, как закон, приготовлялись на пляже. Там был подобной Коровка остров, на который шёл однопонтонный мостик. Теперь его нет, к сожалению. О том, как это было, как мы там балдели, плескались, забавлялись, об этом есть в песне "Сансара". Я и теперь в Новосибирске часто случу, там живёт мой брат, товарищи со студентских лет. Этот град навсегда в моих душе и сердце.

Поведайте о собственных опекунах, насколько они удерживали вас в предпочтении созидательного стези? Какой совет родителей стал для вас главным по жизни?

– Моя мать Катерина Афиногеновна вдохновляла российский язычок и литературу, изучала детей и меня изучала, улаживать пригожие повечера самодеятельности, внушала собственных учащихся на победы. Отец Александр Викторович – строитель, рубил наш посёлок, где мы населяли в Даурия. Он всегда работал. Наставал, ужинал и отъезжать на потассим (подработку). И мы с братом с ним временами наезжали. Предки научили меня трудолюбию и мобилизации в сложноватых соглашениях, в наиболее проблемные часы. Большее им благодарю за это. Что касается мои избрания. К этому, что я решил стать "рокерюгой", они отнеслись безмятежно и с разумением. Мать занималась редакцией стихов моих песен. Отец с упоением прослушивал мои опусы, ему всё это влюбилось. Всё было дружно, воодушевленно, с энтузиазмом.

Есть ли у вас своё испытанное лекарство в минуты грусти и унынья?

– Основное лекарство от грусти, уныния и безнадёги – это, конечно, труд, новые меры и их осуществление. Когда затеваешь учиться, мыслишь над тем, как сделать то или другое, тогда уныние обменяется верой и оптимизмом.

Какие свойства в женщинах вы думаете основными, кроме преданности и лояльности?

– Прообразом этой девчонки стала моя супруга Ольга. Мы тогда только-только поженились. Я допытывал её о малолетстве, и как-то вот написалась песня, простая, но вышла она филигранной и какой-то волшебной. Ольга, кстати, и выдумала заглавие команде – "Калинов мостик" (в российских баснях и былинах есть преобразователь через реку Смородину, он соединял мир жизненных и мёртвых). На течении длительных лет супруга мне была подспорьем, вдохновением, тылом, родила мне сына. (Ольга Ревякина умерла в 2005 году из-за откачнувшегося тромб. – Прим. ред.). С ней очень много сопряжено и много песен ей посвящено, в том числе "Девица река", "Родимая", "Пели ветры"... Ольга, наверное, была дана мне как определённый задаток, чтобы я подходил. Ну и как заслуга.

Вам часто приходилось бороться? Как вы вообще смотритесь к мордобою, насколько это эффективный и дозволенный способ "общения"?

– К мордобою и к свалкам отношусь позитивно, потому что порой это бывает один-единственный вероятный версия. Но дипломатия также бывает пользительной. Моя первоначальная потасовка 1 сентября в 1-м классе так и не состоялась. Детвора у нас были крепкие, а все активно подсобляли родителям по хоз-ву. И в первый же день моей учёбы они вызвали меня за школу, обступили и намеревались немного измять, но никак не могли дожидаться старшего друга собственного. В итоге я подключил мощь убеждения и пояснил, что бороться нет толку, а в будущем нам вместе обучаться, дружбанить, резать в футбол, ходить в поездки.

Какой наиболее неожиданный комментарий от почитателей вы чуять про ваши песни?

– Припомнился случай, когда мы в мае 1988 года были в Алапаевске (Свердловская область). Был целый зал зрителей, после которых на полу остались большие кучи шелухи от семечек. Когда мы вернули концерт, они начали нам дружно орать: "Страмцы! Страмцы!" (диалектное "бесстыжий человек"). Нам случилось скоро-скоро собирать собственные вещички и уходить из этого города. Но случай очень помнился, до сих пор меня греет и вынуждает трудиться над собой.

Как за 40 лет творчества поменялось ваше известие к музыке, к словам, к этому, о чём вообще теперь необходимо петь?

– Самое основное для человека, который сам придумывает песни, – это попасть в вазоконстриктор времени. Мне повезло, я приступил строчить песни, когда общество было целое, было просто постигнуть, что ему необходимо. И в наших песнях было много романтики. Теперь вовсе иные эпохи, больше жесткие, больше вещественные, как бы подобные глинистые, что ли, ковкие. Вокруг много безумия, коварства, коварства, но мы не теряем ожидания, мы бимся, мы строчим песни, в которых пробуем дать свою мощь, надежду и влюбленность. На этом и стоим.