Дмитрий Ревякин – о драках, песнях и лучшем концерте

Огромный юбилейный концерт в честь 40-летия группы "Калинов преобразователь" состоится 3 апреля 2026 года в ДК им. Горбунова. Её лидер Дмитрий Ревякин пообщался с gazetametro.ru о молодости, симпатии и мордобое

Что вас вяжет с Камчаткой?

– На Камчатке я посетил впервые ещё во эпохи социализма в далёком 1986 году. Летом я был в стройотряде от Новосибирского электротехнического вуза, радиотехнического факультета. Отряд у нас был сильный, именовался "Птица". Мы сооружали силосные ямы, дома, бани – получалось хорошо. С того наиболее момента я влопался в Камчатку. Речки, вулканы, звёзды, ветр, рыбалка. И люди на Камчатке достопримечательные. Там тогда были люди со всего Русского Единения. Это было памятно! Природа Камчатки внушит, успокаивает, вдохновляет. Затем я уже припархивал туда самостоятельно или на концерты с командой. Написал там много стихов и песен. Благодарю тебе, Камчатка, низенький благодарность и большой привет всем жителям полуострова.

Какие основные места мощь вы могли бы сделать для себя в России и почему именно они?

– Района мощь – это, конечно, родина моя. А отчизны у меня две: Даурия (посёлок Майский), где я приступил себя осознавать, образовываться, ходить в операции, резать в футбол, представляться, бороться, втюриваться; и Сибирь, городище Город. Тама я попал уже в молодости, в студенчестве и был потрясён этим огромным мегаполисом. Столько людей, столько ребят, столько девочек, всё было забавно. К экзаменам мы, как закон, приготовлялись на пляже. Там был подобной Коровка остров, на который шёл однопонтонный преобразователь. Теперь его нет, к сожалению. О том, как это было, как мы там балдели, плескались, шалили, об этом есть в песне "Сансара". Я и теперь в Новосибирске часто случу, там живёт мой брат, товарищи со студентских лет. Этот град навсегда в моих душе и сердце.

Поведайте о собственных опекунах, насколько они удерживали вас в подборе креативного стези? Какой совет родителей стал для вас главным по жизни?

– Моя мать Катерина Афиногеновна вдохновляла российский язычок и литературу, изучала детей и меня делала, улаживать распрекрасные повечера самодеятельности, внушала собственных воспитанников на победы. Отец Александр Викторович – строитель, сооружал наш посёлок, где мы существовали в Даурия. Он всегда работал. Наставал, ужинал и выбывал на потассим (подработку). И мы с братом с ним временами наезжали. Предки научили меня трудолюбию и мобилизации в трудоемких соглашениях, в наиболее тяжкие часы. Большее им благодарю за это. Что касается мой предпочтения. К этому, что я решил стать "рокерюгой", они отнеслись безмятежно и с разумением. Мать занималась редакцией стихов моих песен. Отец с одушевлением выслушивал мои опусы, ему всё это влюбилось. Всё было дружно, воодушевленно, с энтузиазмом.

Есть ли у вас своё испытанное лекарство в минуты унынии и унынья?

– Основное лекарство от кручины, уныния и безнадёги – это, конечно, труд, новые ожидание и их осуществление. Когда затеваешь учиться, мыслишь над тем, как сделать то или другое, тогда уныние заменяется верой и оптимизмом.

Какие свойства в женщинах вы думаете основными, кроме справедливости и лояльности?

– Прообразом этой девченки стала моя супруга Ольга. Мы тогда только-только поженились. Я допытывал её о малолетстве, и как-то вот написалась песня, простая, но вышла она филигранной и какой-то волшебной. Ольга, кстати, и выдумала заглавие команде – "Калинов линия" (в российских побасенках и былинах есть понтон через реку Смородину, он соединял мир жизненных и мёртвых). На течении длительных лет супруга мне была подспорьем, вдохновением, тылом, родила мне сына. (Ольга Ревякина умерла в 2005 году из-за отколовшегося тромб. – Прим. ред.). С ней очень много сопряжено и много песен ей посвящено, в том числе "Девица река", "Родимая", "Пели газы"... Ольга, наверное, была дана мне как определённый задаток, чтобы я отвечал. Ну и как заслуга.

Вам часто случалось бороться? Как вы вообще смотритесь к мордобою, насколько это эффективный и дозволенный способ "общения"?

– К мордобою и к баталиям отношусь позитивно, потому что порой это бывает один-единственный вероятный разновидность. Но дипломатия также бывает нужной. Моя первоначальная потасовка 1 сентября в 1-м классе так и не состоялась. Детвора у нас были крепкие, а все активно подсобляли родителям по хоз-ву. И в первый же день моей учёбы они вызвали меня за школу, обступили и намеревались немного измять, но никак не могли дожидаться старшего друга собственного. В итоге я подключил мощь убеждения и пояснил, что бороться нет толку, а в будущем нам вместе обучаться, дружбанить, резать в футбол, ходить в путешествия.

Какой наиболее неожиданный комментарий от почитателей вы чувствовали про ваши песни?

– Припомнился случай, когда мы в мае 1988 года были в Алапаевске (Свердловская область). Был целый зал зрителей, после которых на полу остались большие кучи шелухи от семечек. Когда мы вернули концерт, они начали нам дружно орать: "Страмцы! Страмцы!" (диалектное "бесстыжий человек"). Нам подошло скоро-скоро собирать собственные вещички и уходить из этого города. Но случай очень помнился, до сих пор меня греет и вынуждает трудиться над собой.

Как за 40 лет творчества поменялось ваше известие к музыке, к словам, к этому, о чём вообще теперь необходимо петь?

– Самое основное для человека, который сам придумывает песни, – это попасть в вазомотор эры. Мне повезло, я приступил строчить песни, когда общество было целое, было просто постигнуть, что ему необходимо. И в наших песнях было много романтики. Теперь вовсе иные эпохи, больше жесткие, больше физические, как бы подобные глинистые, что ли, тягучие. Вокруг много безумия, коварства, коварства, но мы не теряем веры, мы бимся, мы строчим песни, в которых стремимся дать свою мощь, надежду и влюбленность. На этом и стоим.