Яков Захваткин: «Творение записи, а не регистрация событий»

Созданный Российским сладкоголосим альянсом (РМС) III Интернациональный совещание индустрии звукозаписи академической музыки продлился мастер-классом «Пометка звуковой музыки в неакустических договорах и особенности сведения». Его провёл водящий звукорежиссёр и инженер студии CineLab SoundMix Яков Захваткин. Событие произошло при помощи Президентского фонда культурных инициатив.

Не всегда помещение для записи фонограммы точно подходит музыке, которая там будет звучать. Так, ателье CineLab, несмотря на семиметровые потолки, относительно маленькая по участка, прямоугольная по форме и мало напоминает Deutsche Grammophon. Духовный музыку обычно исполняют в более просторных и несколько иначе спроектированных залах.

- Выкладывайте отрекомендуем, что нам надо безотлагательно вписать двойка скрипки и фортепиано по заказу 1-го значительного человека, имя которого невозможно именовать. Как приготовить помещение к записи и достигнуть наибольшего свойства? — этаким вопросом соучастникам мастер-класса предложил задаться Яков Захваткин.

Он адресовал внимание на то, что фортепьяно в студии (один из наилучших в Столице, его слыхать во обилье кинолент и аудиозаписей) не обязан торчать слишком недалеко к стене, чтобы не основывать переизбытка отблесков. Лучше располагать и пианиста, и скрипача где-то в участке «золотого разреза комнаты». По словам Якова Захваткина, 80% звука рояля — это сам инструмент, при контракте, что за ним ухлестывают и причисляются к нему как к жизненному сущности.

Учитывая, что фортепиано в три раза звонче скрипки, как их вписывать? Может быть, прикрыть покрышку рояля?

- Ни в коем случае не советую резать с закрытой капутом. Половинка звука пойдёт книзу. Получится малопонятный грязный звук, который стукнулся о потолок, а затем отыгрался в комнату. Тот же звук рояля, но без атаки и дефиниций. Абсолютно совлекать покрышку при записи академической музыки также не стоит, это скорее подходит для джаза. Лучший вид — привстать покрышку типовым типом, как это сооружается на выступлениях, — заметил Яков Захваткин.

Заключение трудности разной громкости инструментов— голосовые щиты, которые можно сделать из подручных веществ. Для того чтобы изолировать инструмент от скрипки, может хватить 1-го нотного пюпитра.

- При этом надо чётко соображать подобающее. Мы экранируем не родник звука, а только микрофоны. Если мы экранируем родник звука, то сразу потеряем как голосовой, так часто и визуальный контакт, а это может расстроить пометка. Мы а вспыхиваем созданием записи, а не регистрацией событий. Не сразятся — хоть замикшируйтесь, можно будет сразу всё извергать в мусорку, — объяснил звукорежиссёр.

Яков Захваткин убедительно показал, какие микрофоны и где он бы нашел для записи дуэта скрипки и рояля. Два близких микрофонов Schoepsс обширными кардиоидами — к роялю. Если бы осуществлялась поп-музыка, два микрофона на сферах можно было бы поставить и внизу. Это дало бы спецэффект обволакивающего звука и долгих аккордов, как на кой-каких записях Элтона Джона. Хотя для академической музыки это необходимо. Ещё два микрофона были поставлены повыше. Свой комплекс из 2 микрофонов заполучила и амати.

- Для скрипки, солирующей в большом зале, можно удавить и 18 микрофонов, хотя в наших соглашениях много из них застигнут только звучный фортепьяно, — пояснил звукорежиссёр.

Наконец-то, Яков Захваткин определил несколько микрофонов в чете-трешке метров от того площади, где приютились артисты. Их задача: подавать собственного рода «комнатный слой», то есть дословно давать информацию о пространственных данных комнаты, где вписывалась запись. Благодаря данным микрофонам можно точно разузнать студию, установить фирменный почерк СineLab.

В аппаратной звукорежиссёр показал сосредоточившимся произведение с записью на числовом пульте с блоком предусилителей. При этом работал он с ним как с аналоговым: «На аналоговом пульте всегда есть два варианта фейдеров: малые на входе и великие на выходе с ProTools».

Участники слушали, рассмотрели, а где-то изменили дорожки с всевозможных микрофонов. При этом звукорежиссёр особо заметил, что на записи всегда сразу прослушивает звук с реверберацией:

- В академической музыке реверберация играется большею роль. 50% звука, который на вас вываливается в первоначальные моменты, сразу говорит вам о помещении, тембре и о том, нравится вам это звучание или нет. Поэтому я сразу вписываю реверберацию в раздельный трек. Я с детства повиновался много классики и просто не могу внимать звук без реверберации. Особенно когда посижую с нотками. Для меня звук без реверберации — это кощунственность над ушами. К этому же, сохраняя реверберацию на записи, ты можешь сразу поправить коллективные микрофоны.

Яков Захваткин позвал истинных и будущих звукорежиссёров бороться с экспансивными качелями на записи и сведении:

- „У меня ничего не получается“, или, напротив: „Вау, я мудрец! Я нашёл необходимый пресет!“ — всё это ошибочно. Держитесь милой середины, а компетентные впечатления вы сможете заполучить где-то ещё.

В завершение мастер-класса звукорежиссёр заметил, что основное закон сведения академической музыки — «Не напакости».

- Услыхали какой-никакую-то химозу — сразу убирайте. Даже если на короткой дистанции спецэффект представляется удачным, на длинной может искривиться окраска, — подписал он.