Яков Захваткин: «Творение записи, а не регистрация событий»

Созданный Российским сладкоголосим альянсом (РМС) III Транснациональный собрание индустрии звукозаписи академической музыки продлился мастер-классом «Отметка звуковой музыки в неакустических контрактах и особенности сведения». Его провёл водящий звукорежиссёр и инженер студии CineLab SoundMix Яков Захваткин. Событие произошло при помощи Президентского фонда культурных инициатив.

Не всегда помещение для записи фонограммы точно отвечает музыке, которая там будет звучать. Так, заведение CineLab, несмотря на семиметровые потолки, относительно маленькая по участка, прямоугольная по форме и мало напоминает Deutsche Grammophon. Духовный музыку обычно исполняют в более просторных и несколько иначе спроектированных залах.

- Давай отрекомендуем, что нам надо безотлагательно вписать общество скрипки и фортепиано по заказу 1-го значительного человека, имя которого невозможно именовать. Как приготовить помещение к записи и достигнуть предельного свойства? — эким вопросом соучастникам мастер-класса предложил задаться Яков Захваткин.

Он направил внимание на то, что фортепьяно в студии (один из наилучших в Столице, его кажется во обилье кинолент и аудиозаписей) не обязан торчать слишком недалеко к стене, чтобы не основывать переизбытка отблесков. Лучше разместить и пианиста, и скрипача где-то в месте «золотого порки комнаты». По словам Якова Захваткина, 80% звука рояля — это сам инструмент, при соглашении, что за ним ухлестывают и причисляются к нему как к жизненному созданию.

Учитывая, что фортепьяно в три раза звонче скрипки, как их вписывать? Может быть, прикрыть покрышку рояля?

- Ни в коем случае не советую резать с закрытой капутом. Половинка звука пойдёт книзу. Получится малопонятный грязный звук, который бацнулся о потолок, а затем отыгрался в комнату. Тот же звук рояля, но без атаки и дефиниций. Абсолютно совлекать покрышку при записи академической музыки также не стоит, это скорее подходит для джаза. Лучший модификация — привстать покрышку нормальным типом, как это поделается на выступлениях, — заметил Яков Захваткин.

Заключение трудности разной громкости инструментов— голосовые щиты, которые можно сделать из подручных материй. Для того чтобы изолировать инструмент от скрипки, может хватить 1-го нотного пюпитра.

- При этом надо чётко соображать подобающее. Мы экранируем не родник звука, а только микрофоны. Если мы экранируем родник звука, то сразу потеряем как голосовой, так часто и визуальный контакт, а это может разрушить фанера. Мы а увлечены созданием записи, а не регистрацией событий. Не сразятся — хоть замикшируйтесь, можно будет сразу всё извергать в мусорку, — объяснил звукорежиссёр.

Яков Захваткин убедительно показал, какие микрофоны и где он бы ввел для записи дуэта скрипки и рояля. Два близких микрофонов Schoepsс просторными кардиоидами — к роялю. Если бы осуществлялась поп-музыка, два микрофона на сферах можно было бы поставить и внизу. Это дало бы спецэффект обволакивающего звука и долгих аккордов, как на отдельных записях Элтона Джона. Хотя для академической музыки это необходимо. Ещё два микрофона были учреждены повыше. Свой комплекс из 2-ух микрофонов приобрела и страдивариус.

- Для скрипки, солирующей в большом зале, можно удавить и 18 микрофонов, хотя в наших контрактах много из них застанут только раскатистый фортепьяно, — пояснил звукорежиссёр.

Наконец-то, Яков Захваткин нашел несколько микрофонов в плохо-трояку метров от того участка, где приткнулись артисты. Их задача: подавать собственного рода «комнатный след», то есть дословно давать информацию о пространственных свойствах комнаты, где вписывалась звукозапись. Благодаря сим микрофонам можно точно узнать студию, установить фирменный почерк СineLab.

В аппаратной звукорежиссёр показал сконцентрировавшимся труд с записью на числовом пульте с блоком предусилителей. При этом работал он с ним как с аналоговым: «На аналоговом пульте всегда есть два варианта фейдеров: малюсенькие на входе и великие на выходе с ProTools».

Участники слушали, разобрали, а где-то изменили дорожки с всевозможных микрофонов. При этом звукорежиссёр особо заметил, что на записи всегда сразу подчиняется звук с реверберацией:

- В академической музыке реверберация играется большею роль. 50% звука, который на вас вываливается в первоначальные моменты, сразу говорит вам о помещении, тембре и о том, нравится вам это звучание или нет. Поэтому я сразу вписываю реверберацию в раздельный трек. Я с детства прослушивал много классики и просто не могу внимать звук без реверберации. Особенно когда посижую с нотками. Для меня звук без реверберации — это кощунственность над ушами. К этому же, покидая реверберацию на записи, ты можешь сразу откорректировать корпоративные микрофоны.

Яков Захваткин позвал истинных и будущих звукорежиссёров бороться с чувственными качелями на записи и сведении:

- „У меня ничего не получается“, или, напротив: „Вау, я мудрец! Я нашёл необходимый пресет!“ — всё это ошибочно. Держитесь милый середины, а компетентные впечатления вы сможете заполучить где-то ещё.

В завершение мастер-класса звукорежиссёр заметил, что основное закон сведения академической музыки — «Не напакости».

- Услыхали какой-никакую-то химозу — сразу убирайте. Даже если на короткой дистанции спецэффект представляется удачным, на длинной может искривиться окраска, — подписал он.