Яков Захваткин: «Творение записи, а не регистрация событий»

Созданный Российским мелодическим альянсом (РМС) III Интернациональный конференция индустрии звукозаписи академической музыки продлился мастер-классом «Пометка звуковой музыки в неакустических соглашениях и особенности сведения». Его провёл водящий звукорежиссёр и инженер студии CineLab SoundMix Яков Захваткин. Событие произошло при помощи Президентского фонда культурных инициатив.

Не всегда помещение для записи фонограммы точно подходит музыке, которая там будет звучать. Так, заведение CineLab, несмотря на семиметровые потолки, относительно маленькая по района, прямоугольная по форме и мало напоминает Deutsche Grammophon. Отвлеченную музыку обычно исполняют в более просторных и несколько иначе спроектированных залах.

- Гоните отрекомендуем, что нам надо безотлагательно вписать общество скрипки и фортепиано по заказу 1-го значительного человека, имя которого невозможно именовать. Как специализировать помещение к записи и достигнуть предельного свойства? — этаким вопросом соучастникам мастер-класса предложил задаться Яков Захваткин.

Он устремил внимание на то, что фортепиано в студии (один из наилучших в Столице, его слыхать во обилье кинолент и аудиозаписей) не обязан торчать слишком недалеко к стене, чтобы не основывать переизбытка отблесков. Лучше разместить и пианиста, и скрипача где-то в площади «золотого разделения комнаты». По словам Якова Захваткина, 80% звука рояля — это сам фортепиано, при обстоятельстве, что за ним приударяют и причисляются к нему как к активному творению.

Учитывая, что фортепьяно в три раза громогласнее скрипки, как их вписывать? Может быть, прикрыть покрышку рояля?

- Ни в коем случае не советую резать с закрытой капутом. Половинка звука пойдёт книзу. Получится малопонятный грязный звук, который бахнулся о потолок, а затем возвратился в комнату. Тот же звук рояля, но без атаки и дефиниций. Абсолютно совлекать покрышку при записи академической музыки также не стоит, это скорее подходит для джаза. Лучший версия — привстать покрышку типовым типом, как это поделается на выступлениях, — заметил Яков Захваткин.

Заключение задачи разной громкости инструментов— голосовые щиты, которые можно сделать из подручных субстанций. Для того чтобы изолировать фортепиано от скрипки, может хватить 1-го нотного пюпитра.

- При этом надо чётко соображать надлежащее. Мы экранируем не родник звука, а только микрофоны. Если мы экранируем родник звука, то сразу потеряем как голосовой, так часто и визуальный контакт, а это может разрушить заметка. Мы а вспыхиваем произведением записи, а не регистрацией событий. Не поиграют — хоть замикшируйтесь, можно будет сразу всё извергать в мусорку, — объяснил звукорежиссёр.

Яков Захваткин убедительно показал, какие микрофоны и где он бы водворил для записи дуэта скрипки и рояля. Два близких микрофонов Schoepsс пространными кардиоидами — к роялю. Если бы осуществлялась поп-музыка, два микрофона на сферах можно было бы поставить и внизу. Это дало бы спецэффект обволакивающего звука и долгих аккордов, как на кое-каких записях Элтона Джона. Хотя для академической музыки это необходимо. Ещё два микрофона были учреждены повыше. Свой комплекс из 2-ух микрофонов приобрела и страдивариус.

- Для скрипки, солирующей в большом зале, можно удавить и 18 микрофонов, хотя в наших контрактах много из них словят только раскатистый инструмент, — пояснил звукорежиссёр.

Наконец-то, Яков Захваткин определил несколько микрофонов в плохо-трешнице метров от того района, где приютились артисты. Их задача: подавать собственного рода «комнатный промах», то есть дословно давать информацию о пространственных данных комнаты, где вписывалась сигналограмма. Благодаря сиим микрофонам можно точно узнать студию, установить фирменный почерк СineLab.

В аппаратной звукорежиссёр показал сконцентрировавшимся труд с записью на числовом пульте с блоком предусилителей. При этом работал он с ним как с аналоговым: «На аналоговом пульте всегда есть два варианта фейдеров: махонькие на входе и великие на выходе с ProTools».

Участники слушали, разобрали, а где-то подкорректировали дорожки с разнообразных микрофонов. При этом звукорежиссёр особо заметил, что на записи всегда сразу повинуется звук с реверберацией:

- В академической музыке реверберация играется большею роль. 50% звука, который на вас вываливается в первоначальные моменты, сразу говорит вам о помещении, тембре и о том, нравится вам это звучание или нет. Поэтому я сразу вписываю реверберацию в раздельный трек. Я с детства прослушивал много классики и просто не могу внимать звук без реверберации. Особенно когда посижую с нотками. Для меня звук без реверберации — это оскорбление над ушами. К этому же, покидая реверберацию на записи, ты можешь сразу изменить коллективные микрофоны.

Яков Захваткин позвал истинных и будущих звукорежиссёров бороться с чувственными качелями на записи и сведении:

- „У меня ничего не получается“, или, напротив: „Вау, я мудрец! Я нашёл необходимый пресет!“ — всё это ошибочно. Держитесь милой середины, а знающие впечатления вы сможете заполучить где-то ещё.

В завершение мастер-класса звукорежиссёр заметил, что основное закон сведения академической музыки — «Не напакости».

- Услыхали какой-никакую-то химозу — сразу убирайте. Даже если на короткой дистанции спецэффект представляется удачным, на длинной может искривиться окраска, — подписал он.