Яков Захваткин: «Творение записи, а не регистрация событий»

Созданный Российским сладкоголосим альянсом (РМС) III Мировой конференция индустрии звукозаписи академической музыки продлился мастер-классом «Заметка звуковой музыки в неакустических критериях и особенности сведения». Его провёл водящий звукорежиссёр и инженер студии CineLab SoundMix Яков Захваткин. Событие произошло при помощи Президентского фонда культурных инициатив.

Не всегда помещение для записи фонограммы точно подходит музыке, которая там будет звучать. Так, заведение CineLab, несмотря на семиметровые потолки, относительно маленькая по участка, прямоугольная по форме и мало напоминает Deutsche Grammophon. Духовный музыку обычно исполняют в более просторных и несколько иначе спроектированных залах.

- Выкладывайте отрекомендуем, что нам надо безотлагательно вписать общество скрипки и фортепиано по заказу 1-го значительного человека, имя которого невозможно именовать. Как организовать помещение к записи и достигнуть наибольшего свойства? — этаким вопросом соучастникам мастер-класса предложил задаться Яков Захваткин.

Он сосредоточил внимание на то, что инструмент в студии (один из наилучших в Столице, его кажется во обилье кинолент и аудиозаписей) не обязан торчать слишком недалеко к стене, чтобы не основывать переизбытка отблесков. Лучше разместить и пианиста, и скрипача где-то в зоне «золотого порки комнаты». По словам Якова Захваткина, 80% звука рояля — это сам инструмент, при контракте, что за ним бегают и причисляются к нему как к жизненному твари.

Учитывая, что фортепиано в три раза погромче скрипки, как их вписывать? Может быть, прикрыть покрышку рояля?

- Ни в коем случае не представляю резать с закрытой шабаш. Половинка звука пойдёт книзу. Получится малопонятный грязный звук, который бахнулся о потолок, а затем возвратился в комнату. Тот же звук рояля, но без атаки и дефиниций. Абсолютно совлекать покрышку при записи академической музыки также не стоит, это скорее подходит для джаза. Лучший вид — привстать покрышку нейтральным типом, как это случится на выступлениях, — заметил Яков Захваткин.

Заключение задачи разной громкости инструментов— голосовые щиты, которые можно сделать из подручных тканей. Для того чтобы изолировать инструмент от скрипки, может хватить 1-го нотного пюпитра.

- При этом надо чётко соображать надлежащее. Мы экранируем не родник звука, а только микрофоны. Если мы экранируем родник звука, то сразу потеряем как голосовой, так часто и визуальный контакт, а это может расстроить отметка. Мы а загораемся произведением записи, а не регистрацией событий. Не поиграют — хоть замикшируйтесь, можно будет сразу всё извергать в мусорку, — объяснил звукорежиссёр.

Яков Захваткин убедительно показал, какие микрофоны и где он бы нашел для записи дуэта скрипки и рояля. Два близких микрофонов Schoepsс размашистыми кардиоидами — к роялю. Если бы осуществлялась поп-музыка, два микрофона на сферах можно было бы поставить и внизу. Это дало бы спецэффект обволакивающего звука и долгих аккордов, как на отдельных записях Элтона Джона. Хотя для академической музыки это необходимо. Ещё два микрофона были поставлены повыше. Свой комплекс из 2 микрофонов заполучила и брача.

- Для скрипки, солирующей в большом зале, можно удавить и 18 микрофонов, хотя в наших контрактах много из них словят только громогласный фортепиано, — пояснил звукорежиссёр.

Наконец-то, Яков Захваткин определил несколько микрофонов в неудовлетворительно-трешнице метров от того зоны, где притулились артисты. Их задача: подавать собственного рода «комнатный промах», то есть дословно давать информацию о пространственных свойствах комнаты, где вписывалась сигналограмма. Благодаря данным микрофонам можно точно распознать студию, установить фирменный почерк СineLab.

В аппаратной звукорежиссёр показал скопившимся службу с записью на числовом пульте с блоком предусилителей. При этом работал он с ним как с аналоговым: «На аналоговом пульте всегда есть два варианта фейдеров: махонькие на входе и великие на выходе с ProTools».

Участники слушали, рассмотрели, а где-то изменили дорожки с разнообразных микрофонов. При этом звукорежиссёр особо заметил, что на записи всегда сразу прослушивает звук с реверберацией:

- В академической музыке реверберация играется большею роль. 50% звука, который на вас вываливается в первоначальные моменты, сразу говорит вам о помещении, тембре и о том, нравится вам это звучание или нет. Поэтому я сразу вписываю реверберацию в раздельный трек. Я с детства прослушивал много классики и просто не могу внимать звук без реверберации. Особенно когда посижую с нотками. Для меня звук без реверберации — это кощунственность над ушами. К этому же, забывая реверберацию на записи, ты можешь сразу откорректировать совместные микрофоны.

Яков Захваткин позвал полноценных и будущих звукорежиссёров бороться с чувственными качелями на записи и сведении:

- „У меня ничего не получается“, или, напротив: „Вау, я мудрец! Я нашёл необходимый пресет!“ — всё это ошибочно. Держитесь милой середины, а сведущие чувства вы сможете заполучить где-то ещё.

В завершение мастер-класса звукорежиссёр заметил, что основное закон сведения академической музыки — «Не напакости».

- Услыхали какой-никакую-то химозу — сразу убирайте. Даже если на короткой дистанции спецэффект представляется удачным, на длинной может искривиться окраска, — подписал он.