Международный симпозиум индустрии звукозаписи академической музыки: между акустическим залом и VR-шлемом

III Международный совещание промышленности звукозаписи академической музыки перестал в Столице. Учредитель события – Российский музыкальный совет (далее – РМС). Явление произошло при помощи Президентского фонда культурных инициатив.

Как смикшировать далекий и близкий чин на записи камерного выступления? Какая нейросеть корректнее обернет аудиофайл в партитуру? Почему группам с гальваническими приборами стоит отлично поразмыслить, прежде чем выступать в «Зарядье»? Эти и иные вопросы звукорежиссеры рассмотрели на III Международном симпозиуме промышленности звукозаписи академической музыки.

Как отметила председатель Гильдии звукорежиссеров РМС Мария Соболева, воскресить симпозиум посодействовал Президентский ресурс культурных инициатив:

- Я благоговею перед людьми, которые можем выдумать и осуществить подобное непростое мероприятие. Мы попытались построить программу так, чтобы она задевала наиболее разнородные стороны нашей специальности и любой сделал для себя что-то интересное.

Звукорежиссер, наставник кафедры музыкальной звукорежиссуры РАМ им. Гнесиных и Вуза прогрессивных искусств Илья Донцов поделился тайнами записи камерной музыки на концерте и в студии. Он подробно встал на том, как адекватно отобразить в фонограмме близкий чин, спихивающий окраска, далекий, квалифицирующий помещение, где бряцит музыка, и основной. По его словам, тут очень главно преобразовывать внимание на угол записи, чтобы последние звуки не «липнули» к колонкам.

По словам Ильи Донцова, необходимо быть внимательным и при отделке сигнала, в частности микшировании близкого и главного намерения:

- В камерной музыке очень главно компенсировать заминки. Отдельные коллеги не полагают это необходимым. Все дело в том, что люди, занятые оркестровыми записями, встречаются с заминками в спектре от 5 мс и выше, и там гребенный нутчфильтр не так заметен на слух. У нас же в камерной музыке заминки от 1 до 4 мс, и они попадают ровно в тот спектр, где мы очень отлично слышим двугребенчатый спецфильтр. Если вы записываете камерные составы с близкими микрофонами, то с заминками понадобиться трудиться.

Компенсировать приостановки можно с помощью пульсирующего сигнала. Лучше всего для этого «зевануть» любой отдельный емкость.

Помощник-практикант Институт, звукорежиссер и супервайзер Алексей Скорых сообщил сконцентрировавшимся об ИИ-системах, которые смогут быть полезны в занятии с музыкой. Он напомнил, что кроме всем популярных производящих нейросетей вроде Suno или Mubert имеются нейросети сверточные, рекуррентные, транскрипционные. Последние часто управляются с расшифровкой аудиофайлов лучше обычной ProTools.

- Да, нейросети достаточно смогут порождать разнообразный брейнрот. Но а и ядерная деятельность употребляется для безудержных целей. Нехорошей музыки много и без нейросетей. ИИ же может быть очень полезен. Это не спиннер, и он никуда не укатится, а еще он никого не поменяет. Против, нейросети смогут полезно помочь, — заметил Алексей Бойких.

Синхронно с ИИ-промышленностью, в ряде ситуации склонной уменьшать участие музыкантов, деятельно созревает противолежащий направление, сопряженный с активным звуком. Пианист, звукорежиссер Столичного концертного зал «Зарядье» и коллектива Imperialis Orchestra Евгений Поцикайлик сообщил об необыкновенностях звукоусиления в звуковых залах вроде Венской филармонии, Концертного зал имени Уолта Диснея или столичного «Зарядья»:

- Электроакустический концертный зал — это помещение, какое специально спроектировано для исполнения музыки без электрического усиления. Даже вещества отделки подбирают исходя из того, как они поглощают голосовые волнения. Скидку делают даже на звукопоглощение гуманного тела. Отражение порожнего “Зарядья” кардинально выделяется от “Зарядья” при аншлаге.

Симфоническому оркестру максимально удобно в звуковом зале, а вот пригодится ли звучный зал рок-команде с электрогитарами и комбиками? Евгений Поцикайлик предложил сначала отлично взвесить необходимость выступления именно на подобной площадке, а затем заняться границы для понижения реверберации: употреблять кулисы, противошумные щиты, небритый задник. При этом театральные экраны, если без них все же невозможно обойтись, соответственны бить прямой наводкой в голову исполнителя, а не бряцать откуда-то с пола.

Подходящий звук играется значительную роль в разработках погружения, таких как условная или пополненная действительность. Собственно, амбисоник-системы возникли еще в 1970-е годы, хотя к 1990-м потеряли известность, так как их негде было использовать. Новый бум метод записи большого 360°звука испытать с появлением всевозможных шлемов и очков для VR-навыка, сообщил водящий звукорежиссер Московской казенной академической филармонии Валентин Водка: «Курсист заделывается актором. Он деятельно участвует в том, как он воспринимает партитуру. Он может чувствовать музыку так, как ее слышал композитор».

Большему звуку как доли иммерсивного эксперимента было посвящено и выступление вершины AES Immersive Audio Academy, отца фирмы Andrés Mayo Mastering & Immersive Audio Андерса Майо:

- 8-10 лет назад мы размышляли, что будущее контентных отраслей за VR. Хотя это будущее так и не подоспело. Думаю, проблема во многом в том, что аксессуары вроде шлемов стали слишком большими. Убежден, с появлением спокойных девайсов, а то и нейроимплантов, обстановка меняется. А самое основное, необходимо понимать, что для технологий погружения слух даже главнее зрения, а мы не можем видать то, что у нас за задом, а слышим мы дословно на 360°.

По словам Андерса Майо, «иммерсивный» звук уже деятельно употребляется при записи жизненных выступлений, в презентациях продовольствий, представлении марок, клипах, подкастах, образовательных проектах и воображаемых турах по городам решетка. Именно большой звук, имитирующий наше натуральное понимание, обеспечивает глубокое и занимающее углубление в тот или другой эксперимент.