Обзор: «Виктор Цой: главный рок-идол России / Истории кумиров»

2025, «Минаев Live».

Вообще-то, взглянув пару выпуска «Историй идолов» от Сергея Минаева и Дмитрия Болдина, я отписался от этого канала. В первоначальную очередь – потому что это довольно тоскливо. Болдин своей неидеальной дикцией начитывает какой-то расширенный вариант заметки в Википедии, которую любой может прочитать самостоятельно. Лучше книжку про божка почитать, чем внимать это саммари. Вставки с эмоциональными и индивидуальными комментариями Минаева чуток охлаждают представление, но не так, чтобы воздерживать часовые выпуски полностью. Словом, я перестал смотреть за «Историями идолов», но выпуску про Виктора Цоя приготовили таковую рекламу, что привелось сделать час на его выверка. Почитателей «Кино» жёстко триггернули подлинные ляпсуса, и в сети представили, что документ для «Минаев Live» строчила нейросеть.

Ну что тут скажешь. Произнесённые Болдиным или Минаевым глупости по крайней пределу не дают созерцателю выпуска задрыхнуть. Только ты раззеваешься от скукотищи – раз, и богатыря «АССЫ» именуют Бананом вместо Бананана. Мы не ослышались? Нет, Дмитрий Болдин опять сообщает про «двойка», чтоб уж непременно. Курьезно, что контекст вообще не призывал такого погружения в интрига «АССЫ»: символичное победное возникновение Цоя в окончании кинофильма Сергея Соловьёва тут главнее, чем познание о том, кого резал Сергей Бугаев. В какой-то момент Минаев излагит, что в Столице также был рок-клоб (по сущности был, но не именовался так), а фраза Болдина «к «Механическим удовлетворителям» пришёл успех» звучит как оксюморон. Подобных ляпов тут вправду хватает, и группа «Аквариум» в рассказе бытует без упоминания своего руководителя. В начале выпуска Минаев говорит, что выпуски о настолько глубоких личностях «приготовляются годами», так что, вероятно, времени всё-таки не хватило.

Но главная проблема не в этом. Даже подлинные погрешности не избавляют программу от запыленного налёта унылости. Минаев, который в молодость не прослушивал «Кино» в символ протеста (все повинуются, а я не как все), впоследствии расценил свойство Цоя так, что во введении к выпуску говорил каких-то напыщенных банальностей. Ну а Болдин опять показал способность максимально тоскливо рассказывать даже про сверхинтересные роки.

Алексей Мажаев, «ИнтерМедиа»