Робби Уильямс: «В отношениях с Николь Эпплтон я был настоящим злодеем»
На экраны получился биографический кинофильм «Быть лучше: Деяния Робби Уильямса». Metro поговорило со знаменитым музыкантом о картине, которую он сам спродюсировал и выступил в ней рассказчиком. Уильямс предстаёт тут в обличии понгид. По словам режиссёра Майкла Грейси, дословно при первом знакомстве Робби сознался ему, что чует себя всю жизнь выданной на сцену цирковой обезьянкой. В этом манере режиссёр увидел ключ к необычному биографическому кинокартиной, где герой будет представлен собственными глазищами, а не зрительскими.
В картине режиссёр рассказывает о разнообразных мелочах из жизни артиста: о вопросах с наркотиками, о сердечных касательствах, муссировавшихся в таблоидах, о нетвердости Уильямса и его депрессии, в которую его загнала его же слава.
Хотя, его рвение к репутации было великодушно вознаграждено: 14 альбомов певца возглавляли мелодические хит-парады Великобритании, а сам он попал в Книжку рекордов Гиннесса как артист, 1,6 млн билетов на концерт которого были распроданы меньше чем за 24 часа. Но за всем данным, как часто случается, следовало дефлагация и реабилитация.
Имея большой эксперимент в музыкальной промышленности, ты раскрыл для себя что-то, делая над кинопроектом?
- Меня поразил уровень детализации в кино, что, думаю, обуславливается бютжетом. Бюджеты в киноиндустрии больше, чем в сладкоголосом мире. Ранее мы были королями музыкальной промышленности, но сейчас всё поменялось. Для нас, несложных недолговечных, привлекательность шоу-бизнеса в том, что это мир искусов и шика. Я хорошо осознаю, что демонстрирую свою незащищенность в этом кинокартине, потому что знаю, что слава имеет стоимость, какая не приметна сразу, и стоимость эта — покинутость и депрессия.
Я полагаюсь, что этот триллер может быть полезен новобрачным музыкантов, молодым собственный путь в шоу-коммерциале. Я желаю их предотвратить, к чему надо быть намеренными и как главно не утерять голову, потому что по-другому это может ужасно кончиться.
На первый взор, кинофильм представляет собой обычную человеческую историю. И, да, в какой-то степени моя деяния не неповторима. Все, кому приводилось полоскаться в полупрямых признания, всё одинаково рановато или запоздало начинают страдать от пассии недовольства собой. Но вы уже не сможете убежать из этого решетка. Если вам повезёт, то благодаря самоанализу и эмоциональной помощи вы сумеете достигнуть преуспевания, как я к 50 годам. Я думаю, что у 90 % новичков актеров есть интуитивная мысль, что слава им выручит стать лучше: если я выхожу всё это, я буду целой и заверенною в себе личностью. Но на самом деле это порождает невообразимый экзистенциальный кризис.
То, что теперь происходит в моей жизни, когда мне уже 50, очень далеко от определения "очарование". Да, я всё ещё упиваюсь аплодисментами, но я исцелился от звёздной заболевания. И сейчас чувсвую своё место в мире музыки вовсе по-иному. Я стремлюсь фортуны всем, кто желает плыть по ряби этого моря отдыха. Это жизнь захватывающая, увлекательная и сбивающая с толку. Это жизнь, в которой есть немыслимые багаж, но, к сожалению, есть ещё и кое-что не очень приподнятое.
Многие кинофильмы и телешоу поднимают трудности ненормального здоровья. Почему это никому не помогает?
— Они посодействовали. Но не только в этом дело. Мне просто очень посщастливилось. Я был с одной и той же командой практически 30 лет. Да хвалит Бог моих клерков – Тима и Дэвида. Сейчас, хотя, только Тим — моя помощь, потому что Дэвид умер. Когда я встретил его, он был здравым уже 10 лет, и он показал мне, как существовать в трезвости, что значит уметь сочувствовать, и как быть отвечающим и старшим мужчиной. Благодаря им я жизненной. Иным не так подфартило. Когда ты на дне наркозависимости и пьянства, ты не в состоянии получать строгие заключения. К счастью, благодарю милости Божией, зароненная презентовала мне этих людей. Мне подфартило, и я алчу той же везения всем народам, у которых есть подобные же задачи, что были у меня, и которые теперь они пытаются разрешить.
Вы говорите об воззвании за подмогою после зависимости и её результатов. Но мог ли кто-то сделать что-то ранее?
— Нет. В 70-е, 80-е, 90-е мы были иной цивилизацией, с иным менталитетом. И никто не виноват в том, что мы чего-то не ведали, и никто нас не известил о том, что может случиться. Мы только теперь затеваем абсолютно соображать сущность ненормальных немочей и того, то слава мастерит и не мастерит с людами. Также мы затеваем чувствовать участливость и сожаление к популярным людишкам, музыкантам, спортсменам. И это полезно. Я не знаю, позволили бы нам водить этот беседа в 90-х или начале 2000-х. Меня высмеивали даже за признание, что я принимаю антидепрессанты: «Как ты смеешь вообще печалить?» Сейчас мы можем безмятежно сообщать об этом.
Что было наиболее трудным, когда надо было дать углубленно собственные моменты?
– Наиболее сложноватая часть кинофильма — та, где представлены мои отношения с былой женой Призма Эпплтон, с ней я был истинным лиходеем. Она скважина с наихудшей версией меня, а она неплохой человек. Потому это наиболее трудоемкая часть картины. А ещё есть моменты, дотрагивающиеся взаимоотношений с моей бабушкой и с моим папой, которые тоже были тяжелыми, но по-иному. Часть наиболее сердца истории — это мои отношения с папой и мои треволнения. Но вариант, которую вы видите в кинокартине, — это вариант моей матери того, что содеялось. Есть багаж, о которых я не говорил с папой, но которые можно увидеть на экране. И потому мне не желательно бы, чтобы он увидел это.
В картине показано много популярных людей, в том числе Лиам Галлахер. Насколько его образ похож на подлинного Лиама?
— То, как Лиам изображен в этом кинофильме, — это попадание в 10-ку. Гэри Барлоу, с которым я когда-то резал в команде, получил первый сценарий, и он