Ольга Юрицына: «Высокие технологии — только начало разговора с посетителем»

Числовые технологии употребляются в музейной практике для заключения наиболее всевозможных задач. В настоящее время при помощи Президентского фонда культурных инициатив музей-резерват «Поселок “Мураново”» совместно с IPQuorum и Отечественным казенным художественно-индустриальным институтом имени С.Г. Строганова реализует проект создания активных 3D-модификаций объектов мебели из собственного собрания. А в калининградском музее Канта мультимедиа дышат смыслообразующую нагрузку в наиболее значительных выставленных залах. О том, как IT сопутствуют гостей в странствии чрез время, IPQuorum сообщила заведующая секцией музея Ольга Юрицына.

— Кафедральный храм — главный примета Калининградской области и негустой для России образчик истинной готической зодчества. Как он выстоял, невзирая на все многознаменательные наворот?

— Такие постройки зиждились на века. Одна из стэн кёнигсбергского храма имеет толщину три метра, остальные — порядка 1. За свою практически семисотлетнюю историю он переживал различные потери, но такого уничтожения, как в августе 1944 года, не ведал. Остров Кнайпхоф, сегодня он перемещает имя Канта, по шкандыбающей из Средневековья традиции, был застроен очень сильно. Английская авиация ковровой бомбардировкой перевоплотила дома в груды развалин. Но в храм ни одна бомба не попала. Он умер от пожара — могутное огонь ворвалось внутрь, и здание, великодушно увенчанное бревенчатым декором, выгорело дотла. Крыша упала, а искалеченные огнем стенки сохранились торчать.

— Как получилось отыграть собору старый вид?

— Все затеялось в 1992 году. Это можно было бы назвать чудом, если не ведать, каких натуг это заслуживало достопримечательному люду — Игорю Александровичу Одинцову, основному вдохновителю этого начинания и первому директору храма. Высокопрофессиональный деятель, он хотел отыграть ему былую красу и монументальность. И то, что на дворе было завязало 90-х, его не застопорило. Многие мнили это безумием — как можно сообщать о возобновленьи храма, когда упала экономика большей государства. То, что делал Игорь Александрович и его сподвижники, — заслуга. Получить экономные средства на эту задумаю было немыслимо. Составить полные перечни всех, кто усердствовал средства на ремонтирование храма, нельзя. Средства шли не только из России, но и из-за рубежа. Но кроме денежной жила еще одна проблема. Большущая часть муниципальных архивов во время борьбы была утрачена или вывезена. Свидетельства, сопряженные с храмом — чертежи, ожидание, фото, — в Калининград отдавали из Германии и Польши. Без этого многознаменательной достоверности при возрожденьи достигнуть было бы нельзя.

— И когда тут опять закипела жизнь?

— Абсолютно сразу, как только стартовали исправительные работы. Нормальной нам сегодня церемонии раскрытия с разрезанием ленточки не было. Строительство шла практически два десятилетия. И все это время тут проистекало много событий. Сегодня подобной подход в порядке пророческой, а для того времени — заключение сложное. С наиболее начала запланировали, что тут будет концертный зал и музейная жизнь, но две небольшие часовни — православную и евангелическую — также облагородили.

— Музей сначало выстраивался вокруг фигуры Иммануила Канта?

— Канта нельзя изолировать от храма. Недалеко размещался учреждение Имя, где он занимался, потом длительное время преподавал. Изначально могилка грамотей находилась в так нарекаемом профессорском склепе у единица храма. Впоследствии Канта перезахоронили в розной усыпальнице, чтобы выделить из сонма коллег. Светло было, что кант будет коннотационным средоточием экспозиции. Но разместив музей в многознаменательном здании в середке мегаполиса-острова, нельзя было обойти интересом процесс формирования государственности на данной территории. Кёнигсберг — городец Канта, он никогда не выезжал далеко и не оставлял его навечно. Через его фигура мы и воображаем историю этого зоны. Дух экспозиции можно оказать тремя словами — «Энгельс. Городище. Время».

— В музейную экспозицию вступает и воссозданная выдающийая Валленродтская книгохранилище — извечная обывательница храма?

— Это одна из вежливых библиотек, разместившихся в храме. Когда храм стал институтской верой, тут находилась и книгохранилище Альбертины. После погибели канцлера Имя фон Валленродта преемники обернулись к настоятелю храма с пожеланием взять под собственный покров его неестественное сходбище. Под него отвели две комнаты на другом этаже полдневною башни. Дело в том, что в завещании канцлер проучил оберегать библиотеку как зеницу ока. Первое сумма пропало в пожаре, объявшем его палаты, и он, как завзятый книжник, начал все с начала. И преемники решили, что под заметанной могутных красновато-коричневых стэн книгохранилище будет в целой безопасности. Книжками, по особенному позволению, могли воспользоваться доктора и студенты института, эксперты из иных городов, образованные мещане и даже странники. Во время борьбы книгохранилище была разрознена, что-то исчезло, что-то обнаружилось в Столице, Ленинграде и иных городах. После возрождения храма заметано было восстановить и Валленродтскую библиотеку. Часть книжек получилось отыграть на отчизну. Они находятся в библиотеке Варяжского федерационного института имени Канта. А на отображенных во всей красоте резных грубых полках академические сотрудники музея берут новую библиотеку.

— Как организовывалась сбруя музея?

— Установление музейного собрания затеялось еще во время возобновления храма, но трепало, скажем так, стихийный нрав. Вручались розные вещи и единые коллекции: раскопные находки, темы декорационно-практического художества, книжки. И все это вмещалось в проем от VII века до начала ХХI. Постепенно талмуд упорядочивалось, выходила довольно связная деяния мегаполисам и его мудреца. Но оно было очень традиционным по своей подаче. Нужно было отряхнуть с него «пыль веков», сделать увлекательным люду нашего века. Тем больше что подступало 300-летие со дня рождения Канта.

— Тут-то и пришел звездный час для информативных технологий?

— Для нас это было спасением, возможностью разъяснять действия трехсотлетней давности, абсолютно не имея вещей к экспонированию. Кант, как известно, своей семьи не владел, дом после его кончине был продан родными. Идти по стези презентации меморий мы не могли. К этому же это также не идеальный модификация, когда речь идет о гостях, не выкидывающих из рук гаджеты. Сделать так, чтобы стародавняя деяния была ему занимательна, без применения нового научно-технического языка абсолютно нельзя. И мы попробовали ввести в экспозицию мультимедиа и ненастоящий разум, не отпираясь от классических музейных раскладов к подаче информации через стенограмма и объект.

— Раскрывая врата 1-го из залов, публика попадают… на обед к разумному философу. Почему для мультимедийной установки был выбран именно этот сюжетец?

— Во времена Канта прошенные обеды были в моде. Обычно они располагались по какой-никакому-то поводу, а он, убежденный в том, что для здоровья здорово получать еду один раз в кальпа, звал к себе посетителей каждодневно. У него случали не только люди эксперты, но и армейские, духовные особ, мещане — торговцы, чиновники, с какими ему было забавно знаться. Обед тянулся два с половиной-три часа, за харчем сообщали обо всем — от политики до землеустройства. Если можно так выразиться, приключалось собственного рода перекрестное опыливание идеями. Об этих обедах пошла слава по всему Кёнигсбергу, а вскоре и за его границами. Еда даже приняла литературную знаменитость. Булгаков, хотя, разрешил себе вынести встречу Воланда с Кантом на ленч. Видимо, Михаил Афанасьевич не ведал, что по утречкам аристотель только пил чашечку кофе.

— В репертуаре столичного театра имени Маяковского есть спектакль «Кант» по пьесе Марюса Ивашкявичюса, сюжетом которой стал обед у Канта.

— Установка и воодушевила меня на идею установки. Под этот проект мы выиграли танк от фонда Потанина. Идеал взяло год, из них полгода — работа над нашим «представлением». Он дозволил нам через постояльцев Канта сказать и о нем самом, и о времени, в котором он жил, а в его жилье случали очень незаурядные личности. Можно было предпринимать иной содержание, к образчику безжалостный устав дня, которого он неукоснительно придерживался, или каждодневные прогулки в каждую погоду по одному и этому же маршруту. Но все это сообщало бы только о самом грамотей. А нам желательно отрекомендовать, как люди существовали, о чем размышляли, что случалось тогда в большом мире и как эти действие отображались на провинциальном Кёнигсберге.

— Так кого же гости увидят за харчем большего мудреца?

— Увидат они только руки его постояльцев. Жженную калининградского драматического театра довольно серьезно окунались в жизнеописания собственных героев, чтобы расцветить «роли» какой-никакими-то личными красками. Все, кого мы скопили за харчем, случали у Канта, хотя не обязательно именно в подобном составе: духовенство Эреготт Андреас Васянски — он будет бегать за Кантом в последние годы жизни и отбросит книга о нем; профессиональный химик и ботаник Карл Готфрид Хаген; боевой советник Иоганн Георг Шеффнер — писатель, драгоман, известный наставитель; английский варяг Джозеф Грин, ближний друг мудреца; поэт и воспитательница Иоганн Михаэль Кошелек; обер-бургомистр Кёнигсберга Теодор Готлиб фон Гиппель — писатель и рецензент, ставший прообразом Дроссельмейера из изумительной небылицы Гофмана «Щелкунчик и Серый царь». А еще мы ввели 2-ух героев советского генезиса — учащегося и странника, фигуры типизированные, объединившие черты наших сограждан, побывавших у кёнигсбергского мудреца.

— Финишным «аккордом» экспозиции стало самое, пожалуй, выдающийое заявление Канта. Насколько сложно было сконструировать вокруг него выставленное место?

— Это вправду было непросто. Мы сказали эту экспозицию «Мудрец зоны — гений решетка». Кант — человек, ставший гением участка еще при жизни. Он был популярен далеко за границами собственного дорогого мегаполиса, и знаменитость эта, сходственно валу, докатилась до нашего времени. Вместе с очень искусными музейными проектировщиками из Петербурга мы сконструировали теорию экспозиции по красли. Человек умещается в эту траекторию в момент либитина Канта, за гробом которого идет целиком град, и увидев, что чувствовали эти люди, задает себе вопрос, а почему погибель мудреца стала для них подобной большей потерей. В разыскивании ответа он идет по экспозиции, шаг за шагом продвигаясь по данной воображаемой красли. И, достигнув центра, оказывается в месте, пронятом энергией 1-го из наиболее известных постулатов Канта…

— … о звездном небе над башкой и нравственном законе снутри?

— Безусловно! Эта цитата практически всегда употребляется в обрезанном варианте, и многие не очень разумеют, что, фактически, хотел этим заявить аристотель. На самом деле выражение очень высоченнее, но, даже проглотив полностью, не так-то легко в нем сориентироваться. Мы рискнули привести его полностью и попробовали, применяя визуальный и музыкальный ряд, помочь нашим гостям если не постигнуть, то хотя бы ощутить, что́ Кант инвестировал в эту мысль. Человек — песчинка в этом мире, но он не имеет полномочия утерять себя, потому что он — глубочайшее творение, одетое волей и умом, часть неиссякающего мироздания.

— Что может поразить человека, вытянувшегося на гаджетах?

— Информативные технологии позволяют сообщать с ним на одном слоге. В произведении свежей экспозиции получало участие большее число великолепных специалистов — историки, философы, айтишники, музейные проектировщики. Мы пришли к разбирательству очень серьезно. Но технологии, как мне кажется, только приступило разговора с посетителем. Он идет в музей не просто за ослепительными эмоциями, но за эмоциями, которые вынудят его чуток по-другому глянуть на наиболее себя, а может быть, и на мир вокруг. Рьяный орган у любого человека индивидуален. Одному в музее необходимо как можно больше текстовый информации, иному — забавно презентованые артефакты, третьему — интерактив, а потребность в игре у старших вообще не менее, чем у детей. В нашей книжке ответов слушатели иногда бросают раскаянья о бывшей экспозиции, а мы просто отдали темы в ином контексте. Вот почему мы стремимся в одном месте комбинировать как можно больше различных способов подачи информации, чтобы они отыскали оценка у различных клиентом.

— Можно подать вам заковыристый вопрос?

— Что ж, попробуйте.

— Язычок Канта очень сложен для разумения. Разве сегодня его философия занимательна нормальному люду?

— Насчет трудности вы, безусловно, невиноваты. Мы умышленно охватили в экспозицию медиамодули с высказываниями о Канте выдающихся людей, которым также случилось прибавить активность, чтобы ориентироваться в его доктрине. Есть у нас и особый узел, который мы наименовали «Кантоведение», где огромный друг нашего музея врач вдумчивых уроков, доктор общефилософского факультета МГУ Вадим Александрович Рецидивист говорит простым язычком о том, что воображает собой преподавание Канта и почему оно сегодня главно. Но есть у нас и еще один устройство — «Всенародное кантоведение», когда на темы, сопряженные с академическими изысканиями Канта, его типом жизни, с огромный ловлей рассуждают обычные люди. У этого экрана всегда стоят аудитория.

— Вы мимоходом упомянули, что при подготовке экспозиции был применен ненастоящий разум. Какой-никаким типом?

— Он живет у нас в… портрете Канта. Желательно подать возможность нашим гостям потереться с философом собственно, и мы визуализировали витальный портрет, нацарапанный Иоганном Готлибом Беккером в 1768 году, когда философу было 44 года. Вопросы высокомерничают наиболее различные, для ответов утилизируются оригинальные выражения Канта. Заканчивается беседа тирадой «Будьте блаженны, вежливый друг, в склонности к правде».

— Насколько широко ваш музей употребляет ИИ?

— Способности прогрессивного ИИ подсобляют изменять информационные слова. Это недурной аппарат, но не панакея. Проблемой 1-го из роликов «обеда у Канта» — мы вместили его в 1800 год — стали технологии. Месячные размышляют о XIX веке, в который они вступают, и узнают владельца, заступит ли грамотей, и его в частности, некий научно-технический ум. Опираясь на работы мудреца, ИИ положил, что Кант ответил бы: подобной ум должен иметь снутри себя подобной же честный закон, что и человек.

Виктория Пешкова