Ольга Юрицына: «Высокие технологии — только начало разговора с посетителем»

Числовые технологии утилизируются в музейной практике для заключения наиболее всевозможных задач. В настоящее время при помощи Президентского фонда культурных инициатив музей-заповедчик «Поселок “Мураново”» совместно с IPQuorum и Отечественным народным художественно-индустриальным институтом имени С.Г. Строганова реализует проект создания активных 3D-модификаций тем мебели из собственного собрания. А в калининградском музее Канта мультимедиа тянут смыслообразующую нагрузку в наиболее значительных выставленных залах. О том, как IT аккомпанируют клиентом в поездке насквозь время, IPQuorum сообщила заведующая секцией музея Ольга Юрицына.

— Кафедральный храм — главный кредо Калининградской области и негустой для России образчик истинною готической зодчества. Как он выстоял, невзирая на все многознаменательные наворот?

— Такие постройки покоились на века. Одна из стэн кёнигсбергского храма имеет толщину три метра, остальные — порядка 5. За свою практически семисотлетнюю историю он переживал различные потери, но такого уничтожения, как в августе 1944 года, не ведал. Остров Кнайпхоф, сегодня он одевает имя Канта, по шкандыбающей из Средневековья традиции, был застроен очень сплошь. Английская авиация ковровой бомбардировкой перевоплотила дома в груды развалин. Но в храм ни одна бомба не попала. Он умер от пожара — могутное огонь ворвалось внутрь, и здание, великодушно увенчанное бревенчатым декором, выгорело дотла. Крыша упала, а искалеченные огнем стенки сохранились торчать.

— Как посчастливилось отыграть собору старый вид?

— Все завязалось в 1992 году. Это можно было бы назвать чудом, если не ведать, каких надсад это заслуживало примечательному люду — Игорю Александровичу Одинцову, основному вдохновителю этого начинания и первому директору храма. Кадровый шабашник, он хотел отыграть ему былую красу и монументальность. И то, что на дворе было завязало 90-х, его не затормозило. Многие мнили это безумием — как можно сообщать о возобновлении храма, когда упала экономика большей державы. То, что осуществлял Игорь Александрович и его товарищи, — заслуга. Получить экономные средства на эту задумаю было немыслимо. Составить полные снимки всех, кто усердствовал средства на ремонтирование храма, нельзя. Средства шли не только из России, но и из-за рубежа. Но кроме денежной наличествовала еще одна проблема. Крупная часть муниципальных архивов во время борьбы была утрачена или вывезена. Свидетельства, сопряженные с храмом — чертежи, меры, фото, — в Калининград подавали из Германии и Польши. Без этого многознаменательной достоверности при возобновленьи достигнуть было бы нельзя.

— И когда тут вновь закипела жизнь?

— Абсолютно сразу, как только завязались реставрационные работы. Обычной нам сегодня церемонии раскрытия с разрезанием ленточки не было. Строительство шла практически два десятилетия. И все это время тут приключалось много событий. Сегодня подобной подход в порядке добра, а для того времени — заключение сложное. С наиболее начала запланировали, что тут будет концертный зал и музейная жизнь, но две небольшие часовни — православную и евангелическую — также подготовили.

— Музей сначало выстраивался вокруг фигуры Иммануила Канта?

— Канта нельзя изолировать от храма. Недалеко размещался ситет Имя, где он занимался, потом продолжительное время преподавал. Изначально могилка грамотей находилась в так величаемом профессорском склепе у единица храма. Впоследствии Канта перезахоронили в розной усыпальнице, чтобы выделить из сонма коллег. Светло было, что аристотель будет коннотационным середкой экспозиции. Но разместив музей в многознаменательном здании в середине городка-острова, нельзя было обойти отзывчивостью процесс формирования государственности на данной территории. Кёнигсберг — городец Канта, он никогда не отбывал далеко и не оставлял его навечно. Через его человек мы и воображаем историю этого зоны. Дух экспозиции можно сформулировать тремя словами — «Аристотель. Городец. Время».

— В музейную экспозицию вступает и воссозданная выдающийая Валленродтская книгохранилище — извечная аборигенка храма?

— Это одна из вежливых библиотек, разместившихся в храме. Когда храм стал институтской верой, тут находилась и книгохранилище Альбертины. После кончине канцлера Имя фон Валленродта преемники устремились к настоятелю храма с мольбой зачислить под собственный тень его неестественное талмуд. Под него отвели две комнаты на 2-ом этаже полдневною башни. Дело в том, что в завещании канцлер отоварил оберегать библиотеку как зеницу ока. Первое уложение пропало в пожаре, объявшем его сераль, и он, как завзятый библиоман, начал все с начала. И преемники решили, что под заметанной могутных красновато-коричневых стенок книгохранилище будет в целой безопасности. Книжками, по специфическому позволению, могли воспользоваться ученого и студенты института, эксперты из иных городов, образованные мещане и даже странники. Во время борьбы книгохранилище была разрознена, что-то исчезло, что-то обнаружилось в Столице, Ленинграде и иных городах. После возрождения храма заметано было восстановить и Валленродтскую библиотеку. Часть книжек посчастливилось отыграть на отчизну. Они находятся в библиотеке Варяжского федерационного института имени Канта. А на отображенных во всей красоте резных грубых полках академические сотрудники музея берут новую библиотеку.

— Как организовывалась сбруя музея?

— Создание музейного собрания затеялось еще во время возобновленья храма, но трепало, скажем так, стихийный нрав. Вручались единичные вещи и целостные коллекции: архиологические находки, объекты несерьезно-практического художества, книжки. И все это вмещалось в проем от VII века до начала ХХI. Постепенно сумма упорядочивалось, выходила довольно связная деяния мегаполисы и его мудреца. Но оно было очень традиционным по своей подаче. Нужно было отряхнуть с него «пыль веков», сделать увлекательным люду нашего века. Тем больше что подступало 300-летие со дня рождения Канта.

— Тут-то и подошел звездный час для информативных технологий?

— Для нас это было спасением, возможностью разъяснять действия трехсотлетней давности, абсолютно не имея тем к экспонированию. Кант, как известно, своей семьи не владел, дом после его кончине был продан сродниками. Идти по стези презентации меморий мы не могли. К этому же это также не идеальный вариация, когда речь идет о гостях, не выбрасывающих из рук гаджеты. Сделать так, чтобы давнишняя деяния была ему занимательна, без применения нового научно-технического языка абсолютно нельзя. И мы старались ввести в экспозицию мультимедиа и ненастоящий разум, не отрицаясь от классических музейных раскладов к подаче информации через роль и объект.

— Выявляя дверь 1-го из залов, слушатели попадают… на обед к разумному философу. Почему для мультимедийной установки был выбран именно этот содержание?

— Во времена Канта прошенные обеды были в моде. Обычно они пристраивались по какой-никакому-то поводу, а он, убежденный в том, что для здоровья здорово получать еду один раз в кальпа, звал к себе постояльцев каждодневно. У него случали не только люди эксперты, но и армейские, духовные особ, мещане — коммерсанты, чиновники, с какими ему было забавно знаться. Обед продолжался два с половиной-три часа, за харчем сообщали обо всем — от политики до землеустройства. Если можно так выразиться, приключалось собственного рода перекрестное опыливание идеями. Об этих обедах пошла слава по всему Кёнигсбергу, а вскоре и за его рубежами. Еда даже приняла литературную знаменитость. Булгаков, хотя, предоставил себе вынести пересекаю Воланда с Кантом на еда. Видимо, Михаил Афанасьевич не ведал, что по утречкам мудрец только пил чашечку кофе.

— В репертуаре столичного театра имени Маяковского есть спектакль «Кант» по пьесе Марюса Ивашкявичюса, сюжетом которой стал обед у Канта.

— Положение и воодушевила меня на идею установки. Под этот проект мы выиграли дотация от фонда Потанина. Идеал взяло год, из них полгода — работа над нашим «представлением». Он предоставил нам через посетителей Канта оповестить и о нем самом, и о времени, в котором он жил, а в его обиталище случали очень незаурядные личности. Можно было брать иной сюжетец, к образцу твердый порядок дня, которого он неукоснительно придерживался, или повседневные прогулки в каждую погоду по одному и этому же маршруту. Но все это сообщало бы только о самом грамотей. А нам желательно отрекомендовать, как люди обитали, о чем размышляли, что приключалось тогда в большом мире и как эти мероприятиям отображались на провинциальном Кёнигсберге.

— Так кого же аудитория увидят за харчем знаменитого мудреца?

— Познают они только руки его посетителей. Лицедеи калининградского драматического театра довольно серьезно окунались в жизнеописания собственных героев, чтобы расцветить «роли» какой-никакими-то индивидуальными красками. Все, кого мы скопили за харчем, случали у Канта, хотя не обязательно именно в подобном составе: духовенство Эреготт Андреас Васянски — он будет бегать за Кантом в последние годы жизни и отметет реминисценция о нем; профессиональный химик и ботаник Карл Готфрид Хаген; боевой советник Иоганн Георг Шеффнер — писатель, интерпретатор, известный цивилизатор; английский торговец Джозеф Грин, ближний друг мудреца; поэт и наставник Иоганн Михаэль Кошелек; обер-бургомистр Кёнигсберга Теодор Готлиб фон Гиппель — писатель и рецензент, ставший прообразом Дроссельмейера из странной басни Гофмана «Щелкунчик и Серый венценосец». А еще мы ввели 2 героев советского возникновения — учащегося и странника, роли типизированные, объединившие черты наших сограждан, побывавших у кёнигсбергского мудреца.

— Финишным «аккордом» экспозиции стало самое, пожалуй, выдающийое утверждение Канта. Насколько сложно было сконструировать вокруг него выставленное место?

— Это вправду было непросто. Мы наименовали эту экспозицию «Мудрец района — гений решетка». Кант — человек, ставший гением района еще при жизни. Он был популярен далеко за рубежами собственного милого мегаполиса, и знаменитость эта, сходственно валу, докатилась до нашего времени. Вместе с очень опытнейшей музейными проектировщиками из Петербурга мы сконструировали теорию экспозиции по красли. Человек вмещается в эту траекторию в момент погребение Канта, за гробом которого идет целиком град, и увидев, что пробовали эти люди, задает себе вопрос, а почему погибель мудреца стала для них подобной большей потерей. В разыскивании ответа он идет по экспозиции, шаг за шагом продвигаясь по данной воображаемой красли. И, достигнув центра, оказывается в месте, пронятом энергией 1-го из наиболее известных постулатов Канта…

— … о звездном небе над башкой и нравственном законе снутри?

— Безусловно! Эта цитата практически всегда утилизируется в обрезанном варианте, и многие не очень разумеют, что, фактически, хотел этим заявить аристотель. На самом деле логос очень выше, но, даже продекламировав полностью, не так-то легко в нем ориентироваться. Мы рискнули привести его полностью и попробовали, применяя визуальный и музыкальный ряд, помочь нашим гостям если не постигнуть, то хотя бы ощутить, что́ Кант инвестировал в эту мысль. Человек — песчинка в этом мире, но он не имеет полномочия утерять себя, потому что он — глубочайшее творение, одетое волей и умом, часть неисчерпаемого мироздания.

— Что может поразить человека, вымахавшего на гаджетах?

— Информативные технологии позволяют сообщать с ним на одном слоге. В твореньи свежей экспозиции получало участие большее число изумительных специалистов — историки, философы, айтишники, музейные проектировщики. Мы подоспели к тяжбе очень серьезно. Но технологии, как мне кажется, только приступило разговора с посетителем. Он идет в музей не просто за колоритными эмоциями, но за эмоциями, которые принудят его чуток по-другому глянуть на наиболее себя, а может быть, и на мир вокруг. Чувствительный агрегат у любого человека индивидуален. Одному в музее необходимо как можно больше текстовый информации, иному — забавно презентованые артефакты, третьему — интерактив, а потребность в игре у великовозрастных вообще не менее, чем у детей. В нашей книжке рецензий зрители иногда забывают раскаянья о бывшей экспозиции, а мы просто посунули вещи в ином контексте. Вот почему мы стремимся в одном месте комбинировать как можно больше многообразных способов подачи информации, чтобы они отыскали оценка у всевозможных гостей.

— Можно подать вам заковыристый вопрос?

— Что ж, попробуйте.

— Язычок Канта очень сложен для соображения. Разве сегодня его философия занимательна нормальному люду?

— Насчет трудности вы, безусловно, невинны. Мы умышленно охватили в экспозицию медиамодули с высказываниями о Канте выдающихся людей, которым также случилось прибавить действия, чтобы ориентироваться в его доктрины. Есть у нас и особый устройство, который мы сказали «Кантоведение», где огромный друг нашего музея врач общефилософских уроков, доктор общефилософского факультета МГУ Вадим Александрович Рецидивист повествует простым язычком о том, что воображает собой преподавание Канта и почему оно сегодня главно. Но есть у нас и еще один узел — «Общенародное кантоведение», когда на темы, сопряженные с академическими изысканиями Канта, его типом жизни, с огромный ловлей рассуждают обычные люди. У этого экрана всегда стоят аудитория.

— Вы мимоходом упомянули, что при подготовке экспозиции был применен ненастоящий разум. Какой-никаким типом?

— Он живет у нас в… портрете Канта. Желалось подать возможность нашим гостям потусоваться с философом собственно, и мы визуализировали витальный портрет, нацарапанный Иоганном Готлибом Беккером в 1768 году, когда философу было 44 года. Вопросы высокомерничают наиболее различные, для ответов утилизируются настоящие выражения Канта. Заканчивается беседа тирадой «Будьте безоблачны, вежливый друг, в склонности к правде».

— Насколько широко ваш музей употребляет ИИ?

— Способности сегодняшнего ИИ подсобляют изменять информационные слова. Это недурной аппарат, но не бальзам. Предметом 1-го из роликов «обеда у Канта» — мы разместили его в 1800 год — стали технологии. Месячные размышляют о XIX веке, в который они вступают, и узнают владельца, сменит ли грамотей, и его в частности, некий спецтехнологический ум. Опираясь на работы мудреца, ИИ положил, что Кант ответил бы: подобной ум должен иметь снутри себя подобной же честный закон, что и человек.

Виктория Пешкова