Сати Спивакова: «Когда я начала играть у Кирилла Серебренникова, то понимала, что вся Москва придет посмотреть, как я оскандалюсь»

О РОЛИ МАРИИ КАЛЛАС В Представлении «КАНАРЕЙКА»

йВот в это и приводилось вживаться. По всем доказательствам ее ближных известно, что она получала очень много транквилизаторов в последние годы жизни, чтобы, вероятно, как-то обуздать болезнь и уныние. Она просыпается совершенно остановленная от всех собственных грез, от идей, и завязывается день. С чего его начинать и как его просуществовать до конца? Вечер наступит нескоро, и опять надо будет падать почивать, опять окунаться в эти сны. После смерти Онассиса прошло два года. Вблизи нет никого. Детей у нее нет, излюбленного человека также. Специальности больше нет. Она попробовала проводить знаток-классы один раз, постигнула, что они ей ничего не приносят. Отведала назло Онассису, когда он ушел от нее к Джеки Кеннеди, сняться в образном киноленте как артистка, — Пазолини ссадил для нее «Медею». Стремилась подогреть прессу и, вероятно, также навредить Онассису тем, что демонстративно дозволяла снимать себя страстно целующейся с Пазолини. Есть видеокадры, как она посиживает с Пазолини на пляже в купальнике, он вблизи в плавках. И после «Медеи» (фильм стал большим крахом) ничего не произошло.

О ЕЕ РОЛИ ПОЛИНЫ ВИАРДО

- В театре идешь от вопросы к вопросу, но все одинаково лепишь все из себя, потому, безусловно, трудно. Полина Виардо вовсе иная. Она была императивной, стеничной, для нее мужчин не было. Потому муж ее Луи был «при ней», и Тургенев был «при ней», и множество почитателей также. Она была, как бы произнесли на англосакс(онс)ком, I, me and myself. У нее также исчез глас, но она сказала: «Значит, я буду вдохновлять». И в этом также преуспела, и сим затем жила. Она надзирала всех, но и опекала обо всех — и о ребятах, и о приемочной дочери, и о Тургеневе, и о Луи Виардо — до заключительного дня. Она всех окружала печалью, и при этом никого, помимо себя, она по-настоящему не любила. Наверное, потому и отжила до 89 лет.

О Перекурах В ЕЕ Артистической КАРЬЕРЕ

- Слово «карьера» тут не очень подходит. Я не лажу перерывов, я сделала один раз интервал лет — страшно находить — на тридцатник, наверное. А затем как-то само вышло. Я всегда вспоминаю Тиля Уленшпигеля: «Пепел Клааса дубасит в моем сердечко». У меня была какая-то болевая крапинка снутри. Постоянная досада собой оттого, что я что-то не исполнила. Не просто грезу. Положим, девченка размешивала стать забрасывайте или звездоплавателем. Ну и не стала. Но я же этому занималась 5 лет, обучалась у очень хороших специалистов. Я снималась в кино лет с семнадцати. Я же эту профессию уже пощупала, почувствовала, выяснила внутри. И в момент, когда надо было идти дальше, жизнь и обстоятельства сложились по-иному. В жизни никого в этом никогда не упрекну, это были отгроханные мной наиболее ценности: союз, появление детей, наш отъезд в Испанию в 90-м году с оркестром «Виртуозы Столицы».

О ЖЕРТВАХ Для СЕМЬИ

- У меня теперь четыре дочери, а тогда было две, и они были махонькие еще. Надо было всем данным учиться, и, понятное дело, семья бы развалилась, если бы я все это разбросала, сказав: «Нет, я тут буду резать в театре, а вы тама поезжайте». Невозможно. Потом, вблизи со меньшей был человек, большой музыкант, какому в тот момент я кроме сумасшедшею симпатии требуется была еще и как помощь, как тыл. Понятно дело, что специальность не выдерживает такового раздвоения личности. Был очень длинный период, когда я соображала: в жизни передается не все, — значит, театра в моей жизни не будет. Не знаю, какой-никаким «аспирином» подлечивала эту болезнь, но какой-никаким-то типом я в себе ее тушила. Я не размышляла, что сыщу в себе мощь сходить на сцену.

О РОЛЯХ У РОМАНА ВИКТЮКА И КИРИЛЛА СЕРЕБРЕНИКОВА

- Я и возвратилась благодаря Виктюку. Это был антрепризный спектакль, он шел в Жилье музыки, а затем мы перевозили его много на гастроли. Вблизи был Роман Григорьевич, который, как никто, мочь актеру убедить, что тот — гений. По последней мере тем, с кем он работал. Мне он вливал, что я просто Алиса Коонен. Я смотрю какие-то записи репетиций и думаю: «Какой ужас!» А Ромочка посиживает в зале и орет: «Талантливо!» В этом был целиком он. Роман Григорьевич любой спектакль торчать за кулисами в свежеиспеченном пиджаке и поддержал меня. Но уже когда я приступила резать в «Машине Мюллер» у Кирилла Серебренникова, то соображала, что вся Москва наступит смотреть, как я оскандалюсь. Даже профессиональные театроведы писали: мол, Серебренников брал 2 основных дилетантских комедиантов.

О КИНО

- В кино соответственны пригласить. У меня есть совет, но, разбирая их, я понимаю, что мне этого не необходимо. Если резать эпизод, то такой, как в кинокартине Абуладзе «Таинство», где великая Верико Анджапаридзе появляется в кончено на три поры в чокнутой шляпке и сообщает: «А эта тропа ведет к храму?» — «Нет». — «А зачем тогда необходима тропа, если она не ведет к храму?» В подобном моменте я бы снялась, а когда предлагают роль-функцию, где в принципе может сыграть кто угодно — моя помощница, гример, соседушка… Я жду, терпеливо жду. В свое время Людмила Гурченко в интервью мне на «Первом канале» сказала: «Есть два типа лицедеев — спринтеры и стайеры. Вот я — пловец».

О Намерениях

- Есть одна деяния, буду счастлива, если она сбудется. Дословно два месяца назад армянский режиссер Дживан Аветисян предложил мне сняться в очень увлекательном полнометражном кинофильме про счеты и расчлененность армянской диаспоры. Съемки намечаются на приступило 2023 года. Если это сбудется, возвращусь в армянское кино минуя почти 35 лет. Лучше я так возвращусь. Основное — свойство.

(Дарья Ефремова, «Извещения», 5.07.2022)