Сергей Сенин: «Как долго продлится память о Людмиле Гурченко, решат люди»

О МЕРОПРИЯТИЯХ К 85-ЛЕТНЕМУ ЮБИЛЕЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ ЛЮДМИЛЫ ГУРЧЕНКО

— Много лет к значительным датам Люси я сам стряпал разные события. В этот раз мои друзья брали это на себя. Был задуман огромный концерт в Кремле. Упразднили. К сожалению, время эдакое.

Дело не в выступлении, а в вожделении увидать ближных людей. Звать их на эдакое массовое мероприятие даже неуважительно по взгляду к ним. Небезопасно. К этому же многие из них в немолодой категории 65+.

Но ласкает то, что в репертуаре Театра Вахтангова показался спектакль «Обливаюся. Признание в симпатии». Он построен по книгам Людмилы Марковны «Мое взрослое детство», «Аплодисменты». Это сладкоголосая положение с активным оркестром. Основную роль оправдывает Нонна Гришаева. Премьеру поспели представить в марте. А скоро театр закрыли на карантин. Теперь спектакль в афише. А 13 ноября, на следующий день после Люсиного юбилея и в день рождения Театра Вахтангова, его вновь сразят.

О ПАРОДИЯХ НА ЛЮДМИЛУ ГУРЧЕНКО

— Если это Максим Галкин, мне нравится. А когда в телешоу — нет. Воспроизводить немалого артиста ни к чему. Это забавно и печально одновременно.

Как натаскивал Люсю папа Марк Гаврилович: «Музыканту основное выделиться!» А если он обезьянит, это то же самое, что поделать копии картин. А где ты сам?

О РЕЖИССЕРСКОМ Эксперименте ЛЮДМИЛЫ ГУРЧЕНКО

— Людмила Марковна никогда не была режиссером по желанию, против, всегда от этого вертелась, отмахивалась. Тогда на съемках «Пестрых сумерек» ушел режиссер, который обязан был совлекать. Его заменил очень профессиональный инструктор Дмитрий Коробкин. А Обливаюся, по стечению обстоятельств, просто принуждена была помогать ему в работе.

ОБ ИДЕЕ СДЕЛАТЬ МУЗЕЙ ИЗ КВАРТИРЫ ГУРЧЕНКО

— Может быть, это сотворилось от того, что у меня даже идей подобных не выясняло. Какой музей? Чтобы его создать, надо тогда все кинуть и учиться только данным. Не всё само собой удалось. Вскоре после Люсиного ухода столько посыпалось звонков от очень больших музеев Столицы, Петербурга и не только. Все желали экспонировать ее имиджи, собственные багаж. Я сначала отрекался, как-то было неуклюже. Но просьбы были упрямыми. Я отдался. Поразмыслил: в все концов, есть же музеи Ив-Сен Лорана, Имя Дитрих, почему бы и нет.

Первоначальная большая экспозиция миновала в Музее Столицы. Она должна была продолжаться два месяца, а в итоге работала девять. Значит, людам это интересно. Подумался, может, стоит показывать уборы там, где Обливаюся их творила? Только я решился поделать в квартире музей, тут же пошли беседы: «Ну, всё ясно. Сенин затевает получать средства». Какие средства?! Если на получки работникам музея хватает — значит, добрый был месяц.

О Твореньи МУЗЕЯ

- Люси не стало. Шло время. Единожды зашел в ее шифоньерную, там — сторублевки костюмов! Им цены нет. Не в значении истинною стоимости, а в том толке, что из них половинка выполнена Люсиными руками. Что мне с сиим сделать? А она эти имиджи днями и ночами организовывала. Могла предпринимать два одежды и сделать из них третье.

К фортуне, отыскались музейные труженики, которые поставили эти богатства, а еще — антик, привлекательные багаж, которые она брала. И как-то все завязало упорядочиваться.

Обливаюся же не была коллекционером, всё приобреталось беспорядочно. Нравится, есть вероятность — приобретала. В итоге появилась пестрая коллекция всего, что только может быть. Мне одному в этом было бы не понять. Сначала мне посодействовали просто постигнуть, как всё сберечь. Завязалась полноценная академическая работа, и внезапно я постигнул, что жить в этой квартире больше не могу.

Дачу я отдал Люсиной дочке Маше, предпринимал счет в 5 млн руб. и абсолютно посчитался с Машей по проблемам ее наследства. Сшиб угол за мегаполисом, очень скромный. Затем подумал: «Отлично. Выставки, которые наезжают по стране, имеют огромный успех. Может быть, стоит сделать так, чтобы люди приходили домой к Людмиле Гурченко?» И с 2016 года в квартире, где мы водились, обнаружился музей.

О Приятелях ГУРЧЕНКО

— У Люси круг приятелей не очень огромный. Как сообщал Люсин папа, «кровенные друзья» к коллегам по цеху не владели отношения. К сожалению, практически все уже ушли из жизни. Последний текущий друг — Эльдар Александрович Рязанов. Он был рядом до точки собственных суток.

О ПЕРСПЕКТИВАХ СДЕЛАТЬ ФЕСТИВАЛЬ ИЛИ ПРЕМИЮ ИМЕНИ ГУРЧЕНКО

— Ни в коем случае. Это таковая грошовая история, на мой взор. Что бы еще есть для памяти Люси? Не знаю. Есть доска на жилище, музей есть, обелиск на Новодевичьем кладбище — творение художества. Зачем? Процесс идет. Это как с кино: люди доводят на триллер, нравится, они счастливы и вновь хотят видать работы этого режиссера, актеров. Как длинно удлинится эйдетизм о Людмиле Гурченко, постановят люди, которые так или иначе будут скрещиваться с ней в ее бессчетных работах в кино, театре, книжках, музыке.

О Погибели ЛЮДМИЛЫ ГУРЧЕНКО

- Жизнь так скоротечна. Казалось, на днях вместе с Римасом Туминасом я проводил в Литву мой друга, композитор Фаустаса Латенаса, а через 5 суток позвонили и произнесли, что его не стало. Как же всё неожиданно. Я об этом думаю всегда. Никто не готов к смерти. И Обливаюся ушла неожиданно. Скушала свой излюбленный хлеб с маслом и мокрым и ушла через 5 времен. Вот что грустно. Кто-то сообщает, что это счастье, что так быстро. А я размышлял: Господи! Как? Вот же остался еще ломоть бутерброда… А ее нет.

(Зоя Игумнова, «Извещения», 12.11.20)