Сергей Сенин: «Как долго продлится память о Людмиле Гурченко, решат люди»

О МЕРОПРИЯТИЯХ К 85-ЛЕТНЕМУ ЮБИЛЕЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ ЛЮДМИЛЫ ГУРЧЕНКО

— Много лет к значительным датам Люси я сам стряпал разные события. В этот раз мои друзья предпринимали это на себя. Был задуман огромный концерт в Кремле. Аннулировали. К сожалению, время таковое.

Дело не в выступлении, а в жажде увидать ближных людей. Звать их на подобное массовое мероприятие даже неуважительно по взгляду к ним. Небезопасно. К этому же многие из них в немолодой категории 65+.

Но ликует то, что в репертуаре Театра Вахтангова показался спектакль «Обливаюся. Признание в симпатии». Он организован по книгам Людмилы Марковны «Мое взрослое детство», «Аплодисменты». Это мелодическая установка с активным оркестром. Основную роль оправдывает Нонна Гришаева. Премьеру поспели представить в марте. А скоро театр закрыли на карантин. Теперь спектакль в афише. А 13 ноября, на следующий день после Люсиного юбилея и в день рождения Театра Вахтангова, его вновь сразят.

О ПАРОДИЯХ НА ЛЮДМИЛУ ГУРЧЕНКО

— Если это Максим Галкин, мне нравится. А когда в телешоу — нет. Воспроизводить великого артиста ни к чему. Это забавно и печально одновременно.

Как изучал Люсю папа Марк Гаврилович: «Певцу основное выделиться!» А если он копирует, это то же самое, что сделать копии картин. А где ты сам?

О РЕЖИССЕРСКОМ Эксперименте ЛЮДМИЛЫ ГУРЧЕНКО

— Людмила Марковна никогда не была режиссером по желанию, против, всегда от этого вертелась, отмахивалась. Тогда на съемках «Пестрых сумерек» ушел режиссер, который обязан был совлекать. Его заменил очень профессиональный инструктор Дмитрий Коробкин. А Обливаюся, по стечению обстоятельств, просто принуждена была помогать ему в работе.

ОБ ИДЕЕ СДЕЛАТЬ МУЗЕЙ ИЗ КВАРТИРЫ ГУРЧЕНКО

— Может быть, это вышло от того, что у меня даже идей подобных не выясняло. Какой музей? Чтобы его создать, надо тогда все кинуть и учиться только сим. Не всё само собой вышло. Вскоре после Люсиного ухода столько посыпалось звонков от очень больших музеев Столицы, Петербурга и не только. Все желали экспонировать ее уборы, интимные багаж. Я сначала отрекался, как-то было неуклюже. Но просьбы были напористыми. Я отдался. Поразмыслил: в баста концов, есть же музеи Ив-Сен Лорана, Имя Дитрих, почему бы и нет.

Первоначальная большая экспозиция миновала в Музее Столицы. Она должна была продолжаться два месяца, а в итоге работала девять. Значит, народам это интересно. Подумался, может, стоит показывать уборы там, где Обливаюся их творила? Только я решился сделать в квартире музей, тут же пошли беседы: «Ну, всё ясно. Сенин затевает получать средства». Какие средства?! Если на получки коллегами музея хватает — значит, добрый был месяц.

О Творении МУЗЕЯ

- Люси не стало. Шло время. Единожды зашел в ее шифоньерную, там — сотки костюмов! Им цены нет. Не в толке истинной стоимости, а в том толке, что из них половинка произведена Люсиными руками. Что мне с сиим поделать? А она эти имиджи днями и ночами основывала. Могла предпринимать два одежды и сделать из них третье.

К фортуне, отыскались музейные труженики, которые поставили эти богатства, а еще — антик, прекрасные багаж, которые она приобретала. И как-то все приступило упорядочиваться.

Обливаюся же не была коллекционером, всё приобреталось беспорядочно. Нравится, есть вероятность — брала. В итоге появилась пестрая коллекция всего, что только может быть. Мне одному в этом было бы не сориентироваться. Сначала мне посодействовали просто постигнуть, как всё сберечь. Стартовала реальная академическая работа, и внезапно я постигнул, что жить в этой квартире больше не могу.

Дачу я отдал Люсиной дочке Маше, предпринимал авторитет в 5 млн руб. и абсолютно поквитался с Машей по спросам ее наследства. Сшиб угол за мегаполису, очень скромный. Затем подумал: «Отлично. Выставки, которые наезжают по стране, имеют огромный успех. Может быть, стоит сделать так, чтобы люди приходили домой к Людмиле Гурченко?» И с 2016 года в квартире, где мы населяли, вскрылся музей.

О Приятелях ГУРЧЕНКО

— У Люси круг приятелей не очень огромный. Как сообщал Люсин папа, «кровенные друзья» к коллегам по цеху не владели отношения. К сожалению, практически все уже ушли из жизни. Последний текущий друг — Эльдар Александрович Рязанов. Он был рядом до баста собственных суток.

О ПЕРСПЕКТИВАХ СДЕЛАТЬ ФЕСТИВАЛЬ ИЛИ ПРЕМИЮ ИМЕНИ ГУРЧЕНКО

— Ни в коем случае. Это таковая недорогая история, на мой взор. Что бы еще ес для памяти Люси? Не знаю. Есть доска на жилье, музей есть, свидетельство на Новодевичьем кладбище — творение художества. Зачем? Процесс идет. Это как с кино: люди подходят на кинофильм, нравится, они счастливы и вновь хотят видать работы этого режиссера, актеров. Как длинно удлинится эйдетизм о Людмиле Гурченко, постановят люди, которые так или иначе будут перекрещиваться с ней в ее неисчислимых работах в кино, театре, книжках, музыке.

О Погибели ЛЮДМИЛЫ ГУРЧЕНКО

- Жизнь так скоротечна. Казалось, на днях вместе с Римасом Туминасом я проводил в Литву мои друга, композитор Фаустаса Латенаса, а через 5 суток позвонили и произнесли, что его не стало. Как же всё неожиданно. Я об этом думаю всегда. Никто не готов к смерти. И Обливаюся ушла неожиданно. Скушала свой излюбленный хлеб с маслом и мокрый и ушла через 5 исполнятся. Вот что грустно. Кто-то сообщает, что это счастье, что так быстро. А я размышлял: Господи! Как? Вот же остался еще ломоть бутерброда… А ее нет.

(Зоя Игумнова, «Извещения», 12.11.20)