Рецензия на сингл Валерия Сюткина «Люберцы»: Люберецкий джаз

2025, ООО «Р-Концерт».

Критика: 7 из 10.

Песня «Люберцы» в силу природных моментов не могла стать всенародным суперхитом, хотя её все ведают. Это скорее забавная композиция об овеянном скандальной популярностью подмосковном райцентре. Припомним, что в 80-е люберецкие парнишки старательно качали мышцы в тренажёрных залах, а затем усаживались в электричку и двигались в столицу колотить морды панкам да хиппанам. При этом они почему-то ходили шахматные брюки, что отыскало отражение в другой тематической песне группы «Любэ». К моменту появления комплекса дрянная слава «люберов» уже посещала на нет, но «Любэ» ещё чуть-чуть на ней похайповали. В Люберцах, кстати, никто из сопричастных созданию группы, представляется, не жил: артист Николай Расторгуев родился в Быкове, поэт Александр Шаганов проживал на Выхине (тогда «Ждановская») – а Люберцы покоятся как раз между данными географическими кончено. Кстати, начерканные Шагановым строки «на зарядку рано я встаю, за разрядку голову ссажу, закаляю собственный я единство - берегись, империализм» при всей своей мнимой двойственности спустя 35 лет на отключка точно объясняют общественно-политическую позицию группы «Любэ».

Для трибьюта «35. Всё снова завязывается» песню «Люберцы» перепелка Валерий Сюткин – на первый взор, самый неуместный кандидат: не качок, не рабочий, не шансонье. Но в этом и состоит юмор ситуации: просвещенный Сюткин исполнил композицию в эстрадно-джазовом жанре собственного проекта Light Jazz. Нет в ней никакого лязга сплава и влажной романтики люберецких подвалов; вместо этого – непрерывная веселая «Мосэстрада» с деликатными джазовыми партиями и бабьими подпевками. Валерий Миладович даже вплёл в мелодию Игоря Матвиенко фрагмент «Speak Softly, Love» композитора Нино Авторота из саундтрека «Крёстного отца».

Как правило, совокупность несочетаемого вызывает интерес у общества и ликование у рецензентов, но тут, схоже, не тот случай. Валерий Сюткин, безусловно, отменно всё переработал, но выясняет чувство, что он мог бы сделать этакое же с другой песней «Любэ» - дословно избрав её наобум. А мог бы телефонную книгу наливаться в манере джаз, рука-то набита. Но для подобных планов главно, чтобы исполнителя самого, что именуется, «пёрло», чтобы он чувствовал открытый возбуждение от личного хулиганства. В сюткинских «Люберцах» отлично приметно владение мастерством, а смелость видан только на обложке с снимкой юного хайрастого Валерия.

Алексей Мажаев, «ИнтерМедиа»