Интеллектуальные нюансы музейной цифровизации

Процесс оцифровки музейных коллекций в России идет целым ходом: к истоку 2026 года все народные музеи должны создать числовые копии собственных собраний и вместе с препроводительной информацией навалить их в информационную совокупность Госкаталога. Интимные музеи смогут воображать в нем собственные собрания, если посчитают это подходящим.

Укладка каталога ведется очень деятельно. Газодинамика заключительных лет подобна: по каприз на конец 2022 года число оцифрованных экспонатов в Госкаталоге составляло возле 35 млн, к баста 2023 года эта цифра выросла до 40 млн, а к сентябрю 2024 года — до 46,5 млн. Переведением народного цивилизованного наследия в «цифру» воспламеняются повсеместно: и в больших по масштабу и количеству экспонатов столичных музеях, и в махоньких, популярных только профессионалам, охотникам старины да здешним жителям областных музеях.

У крупных музеев с оглушительными именами есть экономическая помощь от страны, спонсоров и меценатов, у маленьких областных часто бюджет шибко недалек. Во втором случае проведению цифровизации подсобляют грантовые средства правительственных фондов, а также волонтеры, въезжающие всю важность хранения цивилизованного наследия и оказывающие подобным музеям возможную помощь.

В одном из подобных маленьких, но очень интересных музеев — имению Мураново, размещенной в Пушкинском районе Московской области, — IPQuorum совместно с РГХПУ им. С.Г.Строганова выделывает оцифровку объектов мебели. О значимости проекта сообщает тот факт, что поддержку ему проявил Президентский бумага культурных инициатив. Главная задача оцифровки в Мураново — продолжение подхода к коллекции и склонение художников к применению в своей произведению тем российского многознаменательного наследия. Уже теперь на особом веб-сайте можно ознакомиться с следствиями оцифровки 20 вещей мебели из богатейшей коллекции имения.

При осуществлении проекта особое внимание было уделено проблемам умственной имущества. Процесс оцифровки сначало продумывался таковым типом, чтобы Мураново записывало вклад не только в удерживание развитого наследия, что является главной проблемой любого музея, но и получало конструктивное участие в воспитании креативной экономики. О нюансах этого процесса, о том как цифровизация экспонатов способствует сохранности коллекций, их популяризации, а также бизнесменскому преуспеванию музеев, в интервью изданию Daily Moscowсообщил директор напарника проекта, Ассоциации правообладателей по охране и управлению бардовскими правами в сфере художества УПРАВИС Эрик Вальдес-Мартинес.

— С какой-никакими предметами умственных невиновен трудятся музеи и как они смогут ими предписывать?

— Музеи в этом значении не выделяются от иных пользователей, они функционируют с любыми предметами умственных невиноват. Речь идет не только о картинах или статуях, но и, пример, посланиях, творцов которых мы часто не видим, редких созданиях живописно-практического художества, сладкоголосих приборах, ложках-поварешках, строчка и т.п. Сюда же смотрятся предметы дизайна, в том числе разработанные концепции экспозиций, музыкальное оформление, мерчандайзинг, пригласительные буклеты, товарные знаки, VR-решения и т.д. Один-единственное, что вытечет отличать, —это предметы, которые музеи делают сами, и предметы, которые были заработаны музеями со стороны.

Если же предмет создан конкретно музеем, он может предписывать им точно так, как другой иной правообладатель. Главно обдумывать надлежащее: основывая подобной тема, музей обязан заручиться гармонией творцов творений, его образующих. Скажем, мультимедийный продукт с адвокатской конца зрения воображает собой сложный вещь умственных невиновен, где смогут быть музыка, закадровый сноска — раздельно контент и раздельно его выполнение чтецом,— сторожимые предметы из иных музеев, компьюторная монотипия, фото и значительное иное. Для применения этих тем в мультимедиа музей обязан заполучить единодушие определенных творцов/правообладателей.

— С какой-никакими трудностями может быть связана работа с сторожимыми предметами?

— Без позволения автора музей может употреблять творение только в постоянной экспозиции и в собственном каталоге. В оставшихся вариантах, пример при введении труда в мультимедийный продукт, экспонировании на совместной выставке, тиражировании и т.д., музей обязан просить у автора позволение. Иногда подобные переговоры смогут быть сложными. Больше того, временами с правообладателем вообще не выходит соединиться по многообразным первопричинам. И тут уже выясняет проблема «сиротских» творений. Пример, создатель умер, а его преемники сваливали в другую державу, видоизменили фамилию и вообще мнения не имеют, что творения их родителей находятся в коллекции. Желалось бы надеяться, что недавно принятый в России закон о «сиротских» творениях решит эту тему.

— Как законы об умственной имущества корреспондируется с музейным законодательством? Право музеев лицензировать применение изображений экспонатов, в том числе тех, что давно находятся в коллективном достоянии, — что это? Какой-то особый вариация правообладания?

— Бардовское и музейное право отличаются в первоначальную очередь размером защиты. Бардовское право действует 70 лет после кончине автора, и далее вещь переходит в коллективное богатство. Это значит, что любое лицо может употреблять его без позволения правообладателя и выплаты гонорары. Право же музеев навечно. Сообразно статье36 закона «О Музейном фонде Русской Федерации и музеях в Русской Федерации» применение подобных вещей вероятно только с дозволения руководителя музея. Во-вторых, надо иметь в виду, что коллекция музея может сходить далеко за предел предметов бардовского полномочия. Она может включать, пример, бивни мамонтов, шкуры животных, филигранные изделия времен палеолита и тому сходные артефакты. По-другому разговаривая, тут уже выделяются предметы защиты.

Третье распознавание — неимение интернациональных конвенций в музейном льготе. В сфере бардовского полномочия интернациональное содружество определилось с ключевыми мнениями, благодаря чему труда творцов из одной государства охраняются также и в иной стране. В музейном льготе присутствует только национальное право. Можно ли утилизировать в России вещи из коллекции, пример, парижского Лувра? Никаких ограничений на этот счет в нашем законодательстве нет. Можно ли употреблять в иных странах творенья из коллекции Эрмитажа и Советского музея? Это молит от конкретной юрисдикции, так как право о музейной работы везде различное. Может очутиться, что защиту целесообразнее реализовывать, пример, в режиме полномочия принадлежности. Есть интернациональные музейные компании, но о безграничных конвенциях об охране музейных вещей они пока не условились.

— Какой-никаким законам нужно вытекать, используя фото музейного объекта в коммерциале, пример печатая изваяние на сувенирной продукта? А что, если личность употребляется в неторговый целях, скажем, вывешена в частных соц сетях?

— Музейное право сообщает о фабрике отпечатанной и другой продукта с изображением вещей из коллекции музея и, кстати, сооружения музея, его символики. В бизнесменских целях утилизировать изображения можно только с дозволения института. Для неторговый применения позволение брать не требуется. Хотя, если учесть, что многие блогеры монетизируют собственные страницы, публикуя рекламу или собирая щедроты, подобное применение может быть признано и коммерческим. Закон заключает общие нормы, а частности выясняют повсеместно.

К тексту, позволение на применение изображения темы со стороны дирекции музея также не имеет какой-то всепригодной формы. Любой музей назначает ее самостоятельно. В бардовском льготе, как воображается, все предопределено отчетливо: позволение может быть сформулировано в форме лицензионного контрактам, уговора отчуждения темы бардовского полномочия или каком-то виде сочетанного соглашения, куда интегрированы условия предоставления лицензии или отчуждения полномочия. Закон тут довольно категоричен. В музеях ничего сходного нет. Никаких объяснений от Минкультуры РФ на этот счет до сих пор не поступало. Нет ни стандартной формы контрактам, ни зафиксированных ставок возмездия, как, пример, у Российского Бардовского Общества. Один музей может позволить утилизировать предмет бесплатно, иной — за условную плату, а заполучить позволение у Третьяковки или Эрмитажа может быть не только недешево, но и в целом сложно: крупным институциям главно, как именно вы станете употреблять изваяние объекта. Безусловно, какой-то всеобщий распорядок в этом спросе был бы полезен.

— Направление поносных лет — творение числовых «слепков» музейных экспонатов. В нашей стране данные о музейных объектах находятся в Госкаталоге РФ. Что эдакое оцифровка коллекций с концы зрения законодательства об умственной имущества и музейного законодательства?

— Цифровой слепок — это копия. Если предмет еще охраняется, то в стандартном случае предполагается, что на его воссоздание вы должны заполучить позволение автора. Хотя закон заключает изъятие в отношении музеев. Он сообщает, что музей может это сделать для хранения фонда. Скажем, престарелая книжка или письмецо смогут быть элементарно утрачены: бумага желтеет, машина выгорают. Чтобы подобной конструкт не девал в Лету, музеям представляют создать его лучшею цифровую копию, не спрашивая на это дозволения у автора.

— Теперь процесс цифровизации получился далеко за мера несложного фотографирования. Пример, в музее-имении «Мураново»IPQuorumсовместно с РГХПУ им. С.Г.Строганова при помощи Президентского фонда культурных инициатив выделывает оцифровку музейных экспонатов путем их обмера и полного «переноса» в числовое место. Насколько, по Вашему мнению, это перспективно?

— Цифровизация музейных экспозиций — очень многообещающей уклон, оно будет в верховной уровня популярно с конца зрения продвижения работы музея, не разговаривая уже о том, что позволит сберечь предметы в новой форме. Основное — максимально аккуратно касаться к экспонатам и придерживаться все нужные упражнения. Больше того, лучшие 3D-модели смогут применяться дизайнерами, дизайнерами и другими адептами творческих индустрий, что сотворит доборные источники заработка для музеев и выручит актуализировать образные темы многознаменательного наследия в прогрессивной продукта. Числовая копия охраняется бардовским правовом так же, как и чудак, и в отношении нее приспосабливаются те же наиболее средства адвокатской охраны.