Рома Зверь: «Бессовестные люди — страшная вещь»

О 90-х

— Для меня это время юности, и я уже не смогу беспристрастно о нем сообщать. Юность — первый и главный аргумент. Было очень тягостное время — хотя время вообще не случается легким. Сообщать, что тогда было нелегко, а теперь легко, тогда невозможно было купить колбаску, а теперь можно, — это не беседа. А время было намного увлекательнее, если сообщать о обилии многообразных цивилизованных и подпольных тем, бесед, музыки. Все, что было воспрещено, хлынуло, и случилась культурно-сексуальная революция. А теперь я подобного не ведаю. Даже если предпринимать шоу-бизнес, невозможно отрекомендовать то, что было тогда, на Первом канале теперь. Все отворилось, вскрылись рубежа, приступился размен — ну и ложь, сообразно. Прекрасно помню, как родители что‑то покупали, чтобы перепульнуть, — люд остался наедине с собой, приступился дикий беспорядок. Но тогда были варианты нашего развития, развития братии. Мы могли о том поговорить и об этом и подвинуться в какую‑то сторону. Проблема в том, что тогда все были заняты собственным делом: мол, я буду фабрика приватизировать, а я буду ваучеры торговать. И никто особенно не думал, как мы будем существовать далее.

ОБ ИДЕОЛОГИИ

— Никто не поразмыслил о том, что будет завтра, что мы изложим детворе. Куда мы идем вместе, зачем. Затем начали разыскивать идеологию, какой‑то наш путь. А мне представляется, путь прост: необходимо почитать людей, трудиться. Мы не можем взять точку зрения соседа, мы ксенофобы: нам ужасно, потому что это иной человек и мы мним его за недруга. Теперь нам уже нелегко о чем‑то размышлять, потому что эпохи вообще ужасные: сколько людей съехать, как раскололся люд. А он продолжает разбиваться, и нелюбовь продолжает умножаться, чего ни в коем случае делать невозможно. И при этом невозможно позабывать, что все желают существовать. Тут и осуждать невозможно, и нелюбовь так невозможно плодить.

О СОКРАЩЕНИИ ДИСТАНЦИИ МЕЖДУ МУЗЫКАНТОМ И СЛУШАТЕЛЕМ

— Я думаю, тут больше плюсов, чем минусов. Я берусь музыкой, и создателю, художнику, который основывает что‑то новость, очень важно быть почувствованным. И чем больше людей обожает твои песни, картины, кино, тем больше у тебя вероятность поделить удовлетворенность. Мне повезло — у меня много различных слушателей, людей интеллигентных и не очень, мудрых и нет. И все это, как мне представляется, намного пользительнее, чем если бы меня выслушивало какое‑то узколобое число. Увлекательнее встречать различных слушателей, с всевозможным мнением и представлением о твоем творчестве.

О СЕБЕ И Поэтичном ГЕРОЕ

— Люди в целом никогда не ведают артиста, и я здесь вовсе не исключение. Я это и ранее прекрасно соображал. А носить и повествовать: «Видите, я вот подобной» — это как‑то неразумно. И вероятность просуществовать много жизней в рамках работы артиста, не один сценарий выкарабкать, а несколько и синхронно — это же полезно.

О Фактичном Кинофильме

— Работа будет идти где‑то еще, хотя уже сброшено очень много материи. Это будет неигровой кинофильм, который сшибается великими блоками, когда происходит что‑то увлекательное. Недавно мы недельку сшибали то, как группа вписывалась в студии «Добролет» в Санкт-Петербурге. Теперь поедем по местами юности — в кинокартине есть много увлекательных рядов, и общение с почитателями в том числе. Картина сбивает Евгения Григорьев, отличный теледокументалист, который недавно завязал снимать еще и игровое кино. [Полоса выйдет] в начале 2024-го или в половине — теперь подобные сроки сдачи.

О Собственных Песнях

— Не все, но многие, безусловно, про женщин. Многие песни даже с историей. В моем случае песни пишутся 2-я технологиями: на основе каких‑или волнению или это песни-вымысле про то, как ты себе представляешь ту или некоторую ситуацию. «Я с тобой» — это Воображение, «Все, что касается», «До недалекой встречи» также. «Тебе», «Места-кварталы» — не Воображение. Но и отдельные новые песни также основаны на историях из моих взаимоотношений. Что‑то вовсе не изменилось.

Я обычно собственные песни не переслушиваю — зачем? Когда задают вопрос: «Какой у вас излюбленный книга?» — я отвечаю: «Тот, который пишется». Вот только тогда я слушаю песни. Затем атлас сходит, и все, он уже не вовсе мой.

КАКИЕ ЛЮДИ Возбуждают Оккупация

— Которые врут, грубы, неуважительно причисляются к другим народам. Мне не нравятся люди, которые смогут сообщать про тебя различное. Лукавство — гоните так это назовем. Люди без основ. Бессовестные люди — ужасная вещица. Ты даже еще можешь во что‑то верить, но, если у тебя нет совести, это всё.

(Карина Бычкова, «Объявление Daily», 26.05.2023)