Рома Зверь: «Бессовестные люди — страшная вещь»

О 90-х

— Для меня это время юности, и я уже не смогу беспристрастно о нем сообщать. Юность — первый и главный аргумент. Было очень нелегкое время — хотя время вообще не случается легким. Сообщать, что тогда было нелегко, а теперь легко, тогда невозможно было купить колбаску, а теперь можно, — это не беседа. А время было намного увлекательнее, если сообщать о замещало всевозможных развитых и подпольных тем, толков, музыки. Все, что было воспрещено, хлынуло, и случилась культурно-сексуальная революция. А теперь я такового не зрю. Даже если предпринимать шоу-бизнес, невозможно отрекомендовать то, что было тогда, на Первом канале теперь. Все распахнулось, вскрылись рубежа, затеялся размен — ну и ложь, сообразно. Прекрасно помню, как родители что‑то покупали, чтобы перепульнуть, — люд остался наедине с собой, приступился дикий беспорядок. Но тогда были варианты нашего развития, развития бражки. Мы могли о том поговорить и об этом и подвинуться в какую‑то сторону. Проблема в том, что тогда все были заняты собственным делом: мол, я буду фабрика приватизировать, а я буду ваучеры торговать. И никто особенно не замышлялся, как мы будем существовать далее.

ОБ ИДЕОЛОГИИ

— Никто не поразмыслил о том, что будет завтра, что мы поведаем дети. Куда мы идем вместе, зачем. Затем начали разыскивать идеологию, какой‑то наш путь. А мне представляется, путь прост: необходимо почитать людей, трудиться. Мы не можем зачислить точку зрения соседа, мы ксенофобы: нам ужасно, потому что это иной человек и мы мним его за недруга. Теперь нам уже нелегко о чем‑то размышлять, потому что эпохи вообще ужастные: сколько людей съехать, как раскололся люд. А он продолжает колоться, и нелюбовь продолжает умножаться, чего ни в коем случае делать невозможно. И при этом невозможно позабывать, что все желают существовать. Тут и осуждать невозможно, и нелюбовь так невозможно плодить.

О СОКРАЩЕНИИ ДИСТАНЦИИ МЕЖДУ МУЗЫКАНТОМ И СЛУШАТЕЛЕМ

— Я думаю, тут больше плюсов, чем минусов. Я берусь музыкой, и создателю, художнику, который делает что‑то свежее, очень важно быть почувствованным. И чем больше людей обожает твои песни, картины, кино, тем больше у тебя вероятность поделить удовлетворенность. Мне повезло — у меня много всевозможных слушателей, людей интеллектуальных и не очень, мудрых и нет. И все это, как мне представляется, намного пользительнее, чем если бы меня выслушивало какое‑то недалекое число. Увлекательнее встречать многообразных слушателей, с всевозможным мнением и представлением о твоем творчестве.

О СЕБЕ И Поэтичном ГЕРОЕ

— Люди в целом никогда не ведают артиста, и я здесь вовсе не исключение. Я это и ранее прекрасно соображал. А носить и повествовать: «Видите, я вот подобной» — это как‑то неразумно. И вероятность просуществовать много жизней в рамках работы артиста, не один сценарий избрать, а несколько и синхронно — это же полезно.

О Фактичном Киноленте

— Работа будет идти где‑то еще, хотя уже сброшено очень много материи. Это будет кинодокументальный триллер, который сшибается огромными блоками, когда происходит что‑то увлекательное. Недавно мы недельку ссаживали то, как группа вписывалась в студии «Добролет» в Санкт-Петербурге. Теперь поедем по местами юности — в кинокартине есть много увлекательных рядов, и общение с воздыхателями в том числе. Кинофильм ссаживает Евгения Григорьев, отличный теледокументалист, который недавно завязал снимать еще и игровое кино. [Полотно выйдет] в начале 2024-го или в центре — теперь подобные сроки сдачи.

О Собственных Песнях

— Не все, но многие, безусловно, про женщин. Многие песни даже с историей. В моем случае песни пишутся 2-я приемами: на основе каких‑или волнению или это песни-вымысле про то, как ты себе представляешь ту или другую ситуацию. «Я с тобой» — это Воображение, «Все, что касается», «До быстрой встречи» также. «Тебе», «Зоны-кварталы» — не Воображение. Но и отдельные новые песни также основаны на историях из моих взаимоотношений. Что‑то вовсе не переменилось.

Я обычно собственные песни не переслушиваю — зачем? Когда задают вопрос: «Какой у вас излюбленный атлас?» — я отвечаю: «Тот, который пишется». Вот только тогда я слушаю песни. Затем увраж сходит, и все, он уже не вовсе мой.

КАКИЕ ЛЮДИ Возбуждают Отнятие

— Которые врут, грубы, неуважительно причисляются к другим народам. Мне не нравятся люди, которые смогут сообщать про тебя различное. Фарс — давай так это назовем. Люди без основ. Бессовестные люди — ужасная вещица. Ты даже еще можешь во что‑то верить, но, если у тебя нет совести, это всё.

(Карина Бычкова, «Объявление Daily», 26.05.2023)