Игорь Корнелюк: «Для меня вся музыка делится на две большие категории — музыка живая и мертворожденная»

О ПОДВЕДЕНИИ Результатов К 60-ЛЕТИЮ

— Точно я не подвожу безличных результатов. Мне очень много еще чего желается, потому я просто иду и иду, я не стремлюсь как-то застопориться, осмыслить, потому что чем продолжительнее я оживляю, тем безоблачнее понимаю, что ничего еще не делал.

О ПРОГРАММЕ «6.0 ПЕРЕЗАГРУЗКА»

— Мы подошли к концу — 6.0, перезагружаемся и идем далее, не становимся. Это не моя идея наименования, но мне понравилось. И затем этот концерт — тут все впервые, я никогда не пел под симфонический гамелан, мы там будем резать музыку из кино, из спектаклей, и, конечно, песен будет много. Я во значительном признателен этому выступлению, потому что я привел в распорядок подобные багаж, которые до этого не мог привести. Когда мне позвонили в 2004 году из оркестра имени Светланова с мольбой побренчать музыку из "Идиота", мне хотелось кричать около трубки телефона, потому что у меня нет нот. Там было оторопь, я им стал пояснять, что это эдакая методика — я сам натренькивал партию любого прибора, и там чувствование, что играется банда. И то, что я наконец-то-то создал нотки, у меня сейчас будет вероятность подавать эти нотки людям, оркестрам, чтоб они резали, потому что очень много названивают из разных городов.

О РАБОТАХ, КОТОРЫЕ УХОДЯТ В КОРЗИНУ

— Очень много. Мне одна знакомая сказала: "Наиболее великая твоя важность в том, что ты легко расстаешься с тем, что, представлялось бы, доброе, а ты без оглядки в плетенку". Я три года дал опере, и когда я ее уже инструментовал, воображаете таковую ситуацию, я затеваю трудиться над оркестром, действую над фрагментом недельку, две, и внезапно я затеваю соображать, что две недельки назад я очень рановато подраскрыл тему, и далее я обязан поделать больше и больше, а это уже путь в никуда. И ты принимаешь это — и в корзинку, и заново.

О ПЛАНАХ НА БУДУЩЕЕ

— У меня есть какие-то желания, но проекты я никогда не сооружал и не сооружаю, стремлюсь существовать сегодняшним деньком. И кстати, вот подобной метод существования или отношения к занятии временами подсобляет, особенно если сооружаешь что-то большое. Впервые я с данным сошелся на "Умельце и Маргарите". Я не очень хотел строчить музыку к данной картине, у меня были собственные взоры на это дело, я просто не очень веровал в вероятность экранизации этого безсмертного создания Булгакова, да и теперь отчасти не верю. Но вышло так, что я смалодушничал, мне не хватало какого-то внутреннего отпечатлелась правдиво позвенеть Бортко (режиссер Владимир Бортко. — Прим. ред.) и заявить, что я не желаю это сделать. Мне мать когда-то сообщала: "Игорь, когда огромная работа, великая какая-то, ты пытайся не размышлять о размахах, а просто каждодневно назначай какие-то локальные задачи и пытайся их осуществить. Понимание большого затем настанет". И сколько раз я маму упоминал, как она оказалась власть. Я вправду так работал, так вожусь.

О ПЕРВОМ ОПЫТЕ Сочинения ПЕСЕН

— Это был спор с композитором Александром Морозовым, он меня спровоцировал, поторопил, потому что он мне сказал: "Знаешь разность между мною и тобой? Ты — человек отлично выученный, а я — способность". И меня эта фраза выкрутила навыворот, сообщу: "Александр, а что такое способность?", и он мне сказал: "Ты черкаешь непростую музыку, требующую приготовленного слушателя, а я сочиняю несложные песни, и их напевает весь русский люд. Ты так никогда не сумеешь". И мы с ним подискутировали на две бутыли коньяка, что я напишу таковую песню, которую будет петь русский люд. Вот так с этого и завязалось. Но могу вам заявить, что спор был глупый и ничего он не значил, хотя минуя несколько лет мы с ним повстречались на "Песне года", по-моему, это был 1989 год, кончились съемки в концертной студии "Останкино" в Москве, и Александра принес две бутыли коньяка, и мы посиживали втроем — я, Александр и Иосиф Давыдович Кобзон. И посижевали, по-моему, до 2 или 3 ночи и говорили за жизнь. Причем я больше помалкивал, потому что было безумно забавно внимать мэтров. Был подобной дельный беседа, я до сих пор вспоминаю это как одну из наиболее чарующих ночей в моей жизни.

Я правдиво не думал, что буду строчить песни, просто я уже тогда впервые попал в студию звукозаписи, и меня так завладел процесс записи музыки, он привел меня в ликование, что для меня песня была поводом придти в студию и похалтурить. Я помню, к записи приготовлялся, как боксер стряпится к выходу на соглашение, потому что взвешивал все, старался предположить все моменты.

О СОВРЕМЕННОЙ МУЗЫКЕ

— Вы понимаете какая единица, ее можно и не внимать, потому что она тебя все одинаково достигнет и дает по голове, потому что она бряцит отовсюду. А умышленно внимать — нет, я лучше послушаю Вагнера, Прокофьева, Шостаковича, Чайковского, ранешнего Шуберта переслушаю в стотысячный раз или Шопена, или в очередной раз Фредди Меркьюри, или даже Led Zeppelin, ABBA для настроя.

Да, теперь период подобного полного декаданса, и он связан именно с одной несложный пожитками — то, что формирование компьютерных технологий, гаджетов, программ дает вероятность самовыражаться очень машистому сфере людей, и для этого факультативно необходимо быть музыкантом. И вот то, что в это дело устремились все — у кого есть способность и нет, сотворилось то, что сотворилось. Хочется веровать, что деяния сделает какой-то завиток и все это, как птаха птица, воскресится на новейшем уровне. Что мне категорично не нравится в сегодняшней музыке — практически во всей музыке отсутствует кинетика. А благовидно, когда бряцит что-то звучно, а затем стало тише, и вот эти оркестровые крещендо девали в Лету. Я не могу припомнить что-то в последней музыке, где постепенно что-то останавливалось звонче, оно все идиентично, и идиентично звучно у всех.

О КИНОМУЗЫКЕ

— Музыка, на мой взор, — наиглавнейшая сочиняющая кинофильма, потому что только музыка делает настроение и впечатление кинофильма. И у музыки в кино один условие — она должна трудиться в кадре, или углублять, или контрапунктом, но она должна трудиться. И очень часто посмотришь кино и разумеешь, что музыка не только не трудится, она еще и препятствует, потому что зовут юных парней, они на синтезаторе за сто руб. натренькивают. Музыка в сегодняшнем кино — это сложный технологичный процесс, это недешево, потому на этом и берегут.

О Поползновениях Предвидеть УСПЕХ ПЕСНИ

— Не знаю, я об этом стремлюсь не размышлять, потому что, если создатель будет очень много размышлять, Камены дадут за это по голове как вытечет. Для меня просто вся музыка распадится на две огромные категории — музыка живая и нежизненная, при этом не главно, в какой-никаком это жанре, в какой-никаком это языке. Мне когда-то один мой друг, инженер, говорит: "Чего ты казнишься, чего ты все что-то придумываешь? Бери свою какой-никакую-нибудь наиболее удачную песню, разложи ее, анатомируй, усвой, из каких лекал она сделана, и по сиим лекалам наруби выходок десятеро таких же". Друг с техническими мозгами не может постигнуть, что ты можешь уложить на какие-то сложные части музыку, но при этом анализ не ответит тебе на основной вопрос — что принуждает слушателей отвечать на эту музыку?

ОБ УКАЗЕ ОБ УТВЕРЖДЕНИИ ОСНОВ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ПОЛИТИКИ ПО Хранению И УКРЕПЛЕНИЮ Обычных ДУХОВНО-Добронравных ЦЕННОСТЕЙ

— Когда теперь выглядишь вестовый фильм или сериал, там непременно найдется какая-то линия, где два человека с нестандартной ориентацией, и непременно они соответственны быть в позитиве покрашены — это подобной мейнстрим. Я думаю, что этот акт указан поделать напротив — вырастить, распространять классической. Но у нас и без этого эдакая культура, мы никогда не были этому подвергаются. Это ж все было в истории, когда распадалась Римская империя, говорят, что римляне погрязли в богатства и блуде, она и рухнула. Рано или запоздало и тут что-то приключится.

ОБ ИДЕЯХ Отнять ЗВАНИЙ Лицедеев, ПОКИНУВШИХ СТРАНУ

— Мне представляется, что это на психологической ряби, это крайность. Я не знаю, может, я неправ. Все-таки если человек что-то завоевал, так он это уже завоевал. Да, затем он что-то поделает не так, как ждут от него люди, но я не сужу. Все люди старшие, у любого свое право. Пугачева все одинаково остается Пугачевой, она так много сделала, и с ее именем несколько поколений подрастало. Как это можно брать и повычеркать — и зачем, основное? Я, во любом случае, никогда не буду кидать камешки в людей.

(Дарья Иванова и Полина Богомолова, ТАСС, 16.11.22)