Юлианна Караулова: «Песни нам писал Ваня Ургант»

О Малолетстве В БОЛГАРИИ

– До 11 лет я вместе с родителями жилка в Болгарии. Безусловно, я помню этот период. Но относительно очевидно я помню себя, наверное, лет с 8-девятое, а до этого момента – такими вспышками. То есть у меня нет вот прямой разборчивых, точных, долгих мемуары. Но ребячество в Болгарии было пригожим. Я занималась в офигенной школе, у меня были нехилые товарищи. Я помню даже предварительную группу, в которую прогуливалась перед обучением. Затем, безусловно, когда мы переехали в Столицу, все резко для меня модифицировалось. На тот момент Москва была совершенно неизвестным городом, невзирая на то, что я тут родилась. Потому что все-таки именно тут миновала инстинктивная часть юношества. Мы выехали, когда мне исполнилось, наверное, года четыре или лет пять. Вот, потому, когда мы возвратились, наступил очень сложный период, потому что там сохранились все мои товарищи, излюбленная школа и все мои игрушки. При переезде потерялась большая коробка, в которой они находились. Вот так в 11 лет я простилась с ребячеством. Я соображала, что у родителей также собственные трудности, сопряженные с новосельем, с занятием, с деньгами. И в коллективном, не посвящала их в какие-то собственные психологические проблемы, с которыми я пыталась на тот момент управляться сама. Это обнаружилось замысловато, меня не сразу приняли в свежей школе. Было нелегко и в обучению. Вот потому тогда я так резко остепенилась.

О Столице

– Теперь Москва – мой любимый, родимой городище. Правдиво разговаривая, я почитаю странствовать, но я не представляю, что долгожданная время могла бы существовать где-то в ином месте. Потому что для меня это городище номер один по всем параметрам: по энергии, по ватерпасу, качеству жизни, сервиса, по вероятностям, по числу талантливых людей. Но на самом деле, безусловно, Столицу я влюбилась не сразу.

Первое время я ее не то чтобы не ненавидела, но не столовала безличных расположений. Мне казалось, что это очень холодный, посторонной, вовсе не мой град, но влюбленность, она, видите ли, наступила со порой.

О НАЧАЛЕ КАРЬЕРЫ

– На «Фабрику звезд» я попала в шестнадцатилетнем возрасте. К этому моменту я поспела поучаствовать в кастинге журнальчика «Yes» на конкурс «Лицо года» и взяла там второе пространство. После этого я участвовала в кастинге в группу «Yes», прекратилась его, приступила петь в коллективе, который ладил одинаковый журнальчик. Песни нам писал Иван Ургант. Тогда об этом никто не ведал, потому что Иван выбрал скрыть об этом прецеденте, но теперь его не скрывает, потому я могу об этом раскрыто сообщать. Но судьба группы не выработалась, потому что люди, которые мастерили ее в авральном режиме, ежемесячно отвечали журнальчик. Безусловно, им было не до музыкального продюсирования. Наверное, раза два-три мы выступили на парочке событий книгопечатного дома, каких-то благоприязненных журналов и фактически, событиях журнальчика «Yes».

ОБ АЛЛЕ ПУГАЧЕВОЙ

– Я так волновалась в ходе этих отборов, что абсолютно утратила понимание. Я вообще не помню, как зашла в этот зал, где штудировал кастинг. Тревожилась так, что просто не несла. Помню, что Алла Борисовна, говоря со меньшей, попросила меня спеть. А еще справила: «Где вы обучаетесь?» Я сказала, что в Институте передового художества, на кафедре эстрадно-джазового вокала. Тогда я только поступила в вУЗ и еще не поспела приступить занятие. Я помню, что она сказала: «Это приметно» – этаким гласом. Я заливалась англосакс(онс)кую песню Мэри Джей Бладж. Это было один-единственное, что я приготовила. Я очень опасалась, что меня просят минуть что-то на российском, потому что в главном об этом просили всех. Но меня довольно скоро стали, произнесли: «Сразу кажется, все классно, не надо тут зазнаваться, изложите про себя». Я сразу постигнула, что на самом деле Алла Борисовна – очень простая в общении и что, безусловно, первое время мы все ее опасались, но она очень несложный в неплохом идеи этого слова человек.

О МАКСИМЕ ФАДЕЕВЕ

– Максим Фадеев – мой продюсер на «Фабрике звезд», у нас складывались пригожие отношения. Максим меня удерживал с наиболее приступила. Он как-то вот безоговорочно в меня верил и с первоначального кастинга сосредоточил на меня внимание. Я помню, что, когда на плане сохранилось человек 30 (если я не заблуждаюсь, прошло 18). И мы все вот эти 30 человек торчать в кабинете у Константина Львовича Эрнста, где нас поспрашивали. Нас там по хвоста о чем-то узнавали, говорили про контракты, что вероятно, из нас будут поделать группы. А в окончании справили: «Есть ли у вас какие-то вопросы?» Правдиво разговаривая, не помню, о чем желала справить, но я помню, что обнаружила рот, желала подать вопрос, но затем сконфузилась. И Максим такой: «Что, что, ты желала справить, о чем заявить?» Я помню, что мне было так славно, что он сосредоточил внимание на этот аспект. На этом плане Максим презентовал мне крыла, представил меня с музыкой, обучил работать на сцене, вынудил уверовать в себя, потому что я, безусловно, была очень неверным в себе народом, певцом и даже девушкой. А Максим вызвал в меня веру в себя, за что я ему очень признательна. И очень круто, что через столько лет мы с ним выучили двойка. Причем это было его предложение. В прошлом году вышла песня «Тем, кто вблизи». Я очень обожаю эту нашу службу: и клип, и песню. Потому мы до сих пор сберечь теплые отношения.

О «ГОРЯЧИХ ФОТО»

– На самом деле мне, как и вообще всем относительно юным и даже не очень певицам, предлагали сваливаться в мужеских журнальчиках, но я всегда отказывалась. Но тем не меньше, я принимала участие в открытой фотосессии, будучи брюхатой. Выдающийые кадры, которые, как мне представляется, есть почти у любой другой или третьей чреватой женщины. Я снималась голой с утробой, там все прилично, все приватно. Но мне представляется, это очень благовидно, нежно, не вульгарно. Я против непристойности, особенно деланной банальности. А если все-таки сообщать о снимках в мужеских изданиях, то там снимки именно подобного характера. При этом я довольно часто облицовываю какие-то весьма честные кадры у себя в соц сетях. Но мне представляется, это иное. Я их облицовываю просто потому, что это благовидно, нежно. Есть в этом какая-то бабская мощь, власть и все подобное. И эти кадры не призывают к какой-никаким-то определённым усилиям, на которые все же наставлены фото в крепких журнальчиках.

(Ольга Мужественных, «Телепрограмма», 3.06.2022)