Юлианна Караулова: «Песни нам писал Ваня Ургант»

О Малолетстве В БОЛГАРИИ

– До 11 лет я вместе с родителями существовала в Болгарии. Безусловно, я помню этот период. Но условно очевидно я помню себя, наверное, лет с 8-9, а до этого момента – такими вспышками. То есть у меня нет вот прямой разборчивых, точных, долгых мемуары. Но ребячество в Болгарии было великолепным. Я обучалась в офигенной школе, у меня были нехилые товарищи. Я помню даже предварительную группу, в которую прогуливалась перед обучением. Затем, безусловно, когда мы переехали в Столицу, все резко для меня изменилось. На тот момент Москва была совершенно неизвестным городом, невзирая на то, что я тут родилась. Потому что все-таки именно тут закончилась инстинктивная часть юношества. Мы съехать, когда мне исполнилось, наверное, года четыре или лет пять. Вот, потому, когда мы возвратились, наступил очень сложный период, потому что там сохранились все мои товарищи, излюбленная школа и все мои игрушки. При переезде потерялась большая коробка, в которой они находились. Вот так в 11 лет я простилась с ребячеством. Я соображала, что у родителей также собственные задачи, сопряженные с новосельем, с произведением, с деньгами. И в корпоративном, не посвящала их в какие-то собственные психологические проблемы, с которыми я пыталась на тот момент управляться сама. Это попало замысловато, меня не сразу приняли в свежей школе. Было нелегко и в обучению. Вот потому тогда я так резко остепенилась.

О Столице

– Теперь Москва – мой любимый, родимый городок. Правдиво разговаривая, я почитаю странствовать, но я не представляю, что долгожданная время могла бы существовать где-то в ином месте. Потому что для меня это городец номер один по всем параметрам: по энергии, по степени, качеству жизни, сервиса, по способностям, по числу талантливых людей. Но на самом деле, безусловно, Столицу я влюбилась не сразу.

Первое время я ее не то чтобы не ненавидела, но не кормила безличных расположений. Мне казалось, что это очень холодный, посторонний, вовсе не мой град, но влюбленность, она, видите ли, наступила со порой.

О НАЧАЛЕ КАРЬЕРЫ

– На «Фабрику звезд» я попала в шестнадцатилетнем возрасте. К этому моменту я поспела поучаствовать в кастинге журнальчика «Yes» на конкурс «Лицо года» и взяла там второе пространство. После этого я участвовала в кастинге в группу «Yes», закончилась его, приступила петь в коллективе, который случал одинаковый журнальчик. Песни нам писал Иван Ургант. Тогда об этом никто не ведал, потому что Иван выбрал скрыть об этом прецеденте, но теперь его не скрывает, потому я могу об этом раскрыто сообщать. Но судьба группы не определилась, потому что люди, которые сооружали ее в авральном режиме, ежемесячно отвечали журнальчик. Безусловно, им было не до музыкального продюсирования. Наверное, раза два-три мы выступили на парочке событий книгопечатного дома, каких-то благоприязненных журналов и фактически, событиях журнальчика «Yes».

ОБ АЛЛЕ ПУГАЧЕВОЙ

– Я так волновалась в ходе этих отборов, что абсолютно утратила рассудок. Я вообще не помню, как зашла в этот зал, где учил кастинг. Беспокоилась так, что просто не веяла. Помню, что Алла Борисовна, говоря со меньшей, попросила меня спеть. А еще справила: «Где вы дрессируетесь?» Я сказала, что в Институте передового художества, на кафедре эстрадно-джазового вокала. Тогда я только поступила в вУЗ и еще не поспела приступить образование. Я помню, что она сказала: «Это приметно» – таковым гласом. Я разливалась англосакс(онс)кую песню Мэри Джей Бладж. Это было один-единственное, что я приготовила. Я очень опасалась, что меня просят минуть что-то на российском, потому что в главном об этом просили всех. Но меня довольно скоро приостановили, произнесли: «Сразу кажется, все классно, не надо тут зазнаваться, изложите про себя». Я сразу постигнула, что на самом деле Алла Борисовна – очень простая в общении и что, безусловно, первое время мы все ее опасались, но она очень несложный в неплохом толке этого слова человек.

О МАКСИМЕ ФАДЕЕВЕ

– Максим Фадеев – мой продюсер на «Фабрике звезд», у нас складывались распрекрасные отношения. Максим меня удерживал с наиболее приступила. Он как-то вот безоговорочно в меня верил и с первоначального кастинга сосредоточил на меня внимание. Я помню, что, когда на плане сохранилось человек 30 (если я не заблуждаюсь, прошло 18). И мы все вот эти 30 человек торчать в кабинете у Константина Львовича Эрнста, где нас поспрашивали. Нас там по хвоста о чем-то узнавали, сказывали про контракты, что вероятно, из нас будут поделать группы. А в конце справили: «Есть ли у вас какие-то вопросы?» Правдиво разговаривая, не помню, о чем желала справить, но я помню, что вскрыла рот, желала подать вопрос, но затем сконфузилась. И Максим такой: «Что, что, ты желала справить, о чем заявить?» Я помню, что мне было так славно, что он адресовал внимание на этот аспект. На этом плане Максим презентовал мне вабило, представил меня с музыкой, подучил работать на сцене, принудил уверовать в себя, потому что я, безусловно, была очень нерешительным в себе дядей, певцом и даже девушкой. А Максим вызвал в меня веру в себя, за что я ему очень замедляем. И очень круто, что минуя столько лет мы с ним осуществляли двугласие. Причем это было его предложение. В прошлом году вышла песня «Тем, кто вблизи». Я очень обожаю эту нашу занятие: и клип, и песню. Потому мы до сих пор сберечь теплые отношения.

О «ГОРЯЧИХ ФОТО»

– На самом деле мне, как и вообще всем условно юным и даже не очень певицам, предлагали сшибаться в мужеских журнальчиках, но я всегда отказывалась. Но тем не меньше, я принимала участие в открытой фотосессии, будучи брюхатой. Выдающийые кадры, которые, как мне представляется, есть почти у любой дальнейший или третьей толстопузой женщины. Я снималась оголенной с брюхом, там все прилично, все перекрыто. Но мне представляется, это очень благовидно, мягко, не вульгарно. Я против тривиальности, особенно деланной банальности. А если все-таки сообщать о снимках в мужеских изданиях, то там снимки именно подобного характера. При этом я довольно часто усердствую какие-то весьма открытые кадры у себя в соц сетях. Но мне представляется, это иное. Я их усердствую просто потому, что это благовидно, нежно. Есть в этом какая-то дамская мощь, всемогущество и все таковое. И эти кадры не призывают к какой-никаким-то определённым деяньям, на которые все же наставлены фото в крепких журнальчиках.

(Ольга Мужественных, «Телепрограмма», 3.06.2022)