Юлианна Караулова: «Песни нам писал Ваня Ургант»

О Малолетстве В БОЛГАРИИ

– До 11 лет я вместе с родителями жилочка в Болгарии. Безусловно, я помню этот период. Но относительно очевидно я помню себя, наверное, лет с 8-9, а до этого момента – такими вспышками. То есть у меня нет вот прямой отчетливых, точных, долго... мемуары. Но ребячество в Болгарии было пригожим. Я обучалась в офигенной школе, у меня были нехилые товарищи. Я помню даже предварительную группу, в которую прогуливалась перед обучением. Затем, безусловно, когда мы переехали в Столицу, все резко для меня модифицировалось. На тот момент Москва была совершенно неизвестным городом, невзирая на то, что я тут родилась. Потому что все-таки именно тут закончилась инстинктивная часть юношества. Мы съехать, когда мне исполнилось, наверное, года четыре или лет пять. Вот, потому, когда мы возвратились, наступил очень сложный период, потому что там сохранились все мои товарищи, излюбленная школа и все мои игрушки. При переезде потерялась большая коробка, в которой они находились. Вот так в 11 лет я простилась с младенчеством. Я соображала, что у родителей также собственные трудности, сопряженные с новосельем, с службой, с деньгами. И в коллективном, не посвящала их в какие-то собственные психологические препятствия, с которыми я пыталась на тот момент управляться сама. Это стало замысловато, меня не сразу приняли в свежей школе. Было нелегко и в обучению. Вот потому тогда я так резко остепенилась.

О Столице

– Теперь Москва – мой любимый, родимый городец. Правдиво разговаривая, я почитаю странствовать, но я не представляю, что долгожданная время могла бы существовать где-то в ином месте. Потому что для меня это городище номер один по всем параметрам: по энергии, по ватерпасу, качеству жизни, сервиса, по полномочиям, по числу талантливых людей. Но на самом деле, безусловно, Столицу я влюбилась не сразу.

Первое время я ее не то чтобы не ненавидела, но не столовала безличных пассий. Мне казалось, что это очень холодный, посторонний, вовсе не мой городец, но влюбленность, она, видите ли, наступила со порой.

О НАЧАЛЕ КАРЬЕРЫ

– На «Фабрику звезд» я попала в шестнадцатилетнем возрасте. К этому моменту я поспела поучаствовать в кастинге журнальчика «Yes» на конкурс «Лицо года» и начала там второе пространство. После этого я участвовала в кастинге в группу «Yes», прекратилась его, приступила петь в коллективе, который поделал одинаковый журнальчик. Песни нам писал Иван Ургант. Тогда об этом никто не ведал, потому что Иван выбрал скрыть об этом прецеденте, но теперь его не скрывает, потому я могу об этом раскрыто сообщать. Но судьба группы не уложилась, потому что люди, которые осуществляли ее в авральном режиме, ежемесячно отвечали журнальчик. Безусловно, им было не до музыкального продюсирования. Наверное, раза два-три мы выступили на парочке событий книгопечатного дома, каких-то благоприязненных журналов и фактически, событиях журнальчика «Yes».

ОБ АЛЛЕ ПУГАЧЕВОЙ

– Я так волновалась в ходе этих отборов, что абсолютно растеряла мысль. Я вообще не помню, как зашла в этот зал, где изучал кастинг. Тревожилась так, что просто не веяла. Помню, что Алла Борисовна, собеседуя со меньшей, попросила меня спеть. А еще справила: «Где вы дрессируетесь?» Я сказала, что в Институте сегодняшнего художества, на кафедре эстрадно-джазового вокала. Тогда я только поступила в вУЗ и еще не поспела завязать образование. Я помню, что она сказала: «Это приметно» – эким гласом. Я напевала англосакс(онс)кую песню Мэри Джей Бладж. Это было один-единственное, что я создала. Я очень опасалась, что меня просят осуществить что-то на российском, потому что в главном об этом просили всех. Но меня довольно скоро затормозили, произнесли: «Сразу слыхать, все классно, не надо тут зазнаваться, поведайте про себя». Я сразу постигнула, что на самом деле Алла Борисовна – очень простая в общении и что, безусловно, первое время мы все ее опасались, но она очень несложной в хорошем идеи этого слова человек.

О МАКСИМЕ ФАДЕЕВЕ

– Максим Фадеев – мой продюсер на «Фабрике звезд», у нас складывались отличные отношения. Максим меня удерживал с наиболее приступила. Он как-то вот безоговорочно в меня верил и с первоначального кастинга адресовал на меня внимание. Я помню, что, когда на плане сохранилось человек 30 (если я не заблуждаюсь, прошло 18). И мы все вот эти 30 человек торчать в кабинете у Константина Львовича Эрнста, где нас поспрашивали. Нас там по хвоста о чем-то узнавали, сказывали про контракты, что вероятно, из нас будут сделать группы. А в окончании справили: «Есть ли у вас какие-то вопросы?» Правдиво разговаривая, не помню, о чем желала справить, но я помню, что вскрыла рот, желала подать вопрос, но затем сконфузилась. И Максим такой: «Что, что, ты желала справить, о чем заявить?» Я помню, что мне было так славно, что он адресовал внимание на этот аспект. На этом плане Максим презентовал мне вабило, представил меня с музыкой, обучил работать на сцене, вынудил уверовать в себя, потому что я, безусловно, была очень нерешительным в себе мужиком, актером и даже девушкой. А Максим вызвал в меня веру в себя, за что я ему очень признательна. И очень круто, что погодя столько лет мы с ним произвели двойка. Причем это было его предложение. В прошлом году вышла песня «Тем, кто вблизи». Я очень обожаю эту нашу труд: и клип, и песню. Потому мы до сих пор сберечь теплые отношения.

О «ГОРЯЧИХ ФОТО»

– На самом деле мне, как и вообще всем относительно новобрачным и даже не очень певицам, предлагали сваливаться в мужеских журнальчиках, но я всегда отказывалась. Но тем не меньше, я принимала участие в искренней фотосессии, будучи толстопузой. Выдающийые кадры, которые, как мне представляется, есть почти у любой следующий или третьей тяжелой женщины. Я снималась нагою с брюшком, там все прилично, все перекрыто. Но мне представляется, это очень благовидно, изящно, не вульгарно. Я против избитости, особенно деланной избитости. А если все-таки сообщать о фотокарточках в мужеских изданиях, то там снимки именно подобного характера. При этом я довольно часто усердствую какие-то весьма искренние кадры у себя в соц сетях. Но мне представляется, это иное. Я их усердствую просто потому, что это благовидно, мягко. Есть в этом какая-то бабья мощь, власть и все этакое. И эти кадры не призывают к какой-никаким-то определённым деяниям, на которые все же наставлены фото в крепких журнальчиках.

(Ольга Смелых, «Телепрограмма», 3.06.2022)