Юлианна Караулова: «Песни нам писал Ваня Ургант»

О Малолетстве В БОЛГАРИИ

– До 11 лет я вместе с родителями жилочка в Болгарии. Безусловно, я помню этот период. Но относительно очевидно я помню себя, наверное, лет с 8-9, а до этого момента – такими вспышками. То есть у меня нет вот прямой отчетливых, точных, долгых мемуары. Но ребячество в Болгарии было пригожим. Я занималась в офигенной школе, у меня были нехилые товарищи. Я помню даже предварительную группу, в которую прогуливалась перед обучением. Затем, безусловно, когда мы переехали в Столицу, все резко для меня модифицировалось. На тот момент Москва была совершенно неизвестным городом, невзирая на то, что я тут родилась. Потому что все-таки именно тут миновала инстинктивная часть юношества. Мы съехать, когда мне исполнилось, наверное, года четыре или лет пять. Вот, потому, когда мы возвратились, наступил очень сложный период, потому что там сохранились все мои товарищи, излюбленная школа и все мои игрушки. При переезде потерялась большая коробка, в которой они находились. Вот так в 11 лет я простилась с младенчеством. Я соображала, что у родителей также собственные трудности, сопряженные с новосельем, с трудом, с деньгами. И в коллективном, не посвящала их в какие-то собственные психологические невзгоды, с которыми я пыталась на тот момент управляться сама. Это обнаружилось замысловато, меня не сразу приняли в свежей школе. Было нелегко и в обучению. Вот потому тогда я так резко остепенилась.

О Столице

– Теперь Москва – мой любимый, родимый городище. Правдиво разговаривая, я почитаю странствовать, но я не представляю, что долгое время могла бы существовать где-то в ином месте. Потому что для меня это град номер один по всем параметрам: по энергии, по степени, качеству жизни, сервиса, по вероятностям, по числу талантливых людей. Но на самом деле, безусловно, Столицу я влюбилась не сразу.

Первое время я ее не то чтобы не ненавидела, но не кормила безличных расположений. Мне казалось, что это очень холодный, посторонний, вовсе не мой град, но влюбленность, она, видите ли, наступила со инупору.

О НАЧАЛЕ КАРЬЕРЫ

– На «Фабрику звезд» я попала в шестнадцатилетнем возрасте. К этому моменту я поспела поучаствовать в кастинге журнальчика «Yes» на конкурс «Лицо года» и позаимствовала там второе пространство. После этого я участвовала в кастинге в группу «Yes», прекратилась его, приступила петь в коллективе, который случал одинаковый журнальчик. Песни нам писал Иван Ургант. Тогда об этом никто не ведал, потому что Иван выбрал скрыть об этом прецеденте, но теперь его не скрывает, потому я могу об этом раскрыто сообщать. Но судьба группы не выработалась, потому что люди, которые мастерили ее в авральном режиме, ежемесячно отвечали журнальчик. Безусловно, им было не до музыкального продюсирования. Наверное, раза два-три мы выступили на парочке событий книгопечатного дома, каких-то благоприязненных журналов и фактически, событиях журнальчика «Yes».

ОБ АЛЛЕ ПУГАЧЕВОЙ

– Я так волновалась в ходе этих отборов, что абсолютно растеряла постижение. Я вообще не помню, как зашла в этот зал, где штудировал кастинг. Беспокоилась так, что просто не тянула. Помню, что Алла Борисовна, говоря со мною, попросила меня спеть. А еще справила: «Где вы дрессируетесь?» Я сказала, что в Институте прогрессивного художества, на кафедре эстрадно-джазового вокала. Тогда я только поступила в вУЗ и еще не поспела завязать занятие. Я помню, что она сказала: «Это приметно» – эким гласом. Я распевала англосакс(онс)кую песню Мэри Джей Бладж. Это было один-единственное, что я приготовила. Я очень опасалась, что меня просят осуществить что-то на российском, потому что в главном об этом просили всех. Но меня довольно скоро застопорили, произнесли: «Сразу кажется, все классно, не надо тут зазнаваться, поведайте про себя». Я сразу постигнула, что на самом деле Алла Борисовна – очень простая в общении и что, безусловно, первое время мы все ее опасались, но она очень несложной в неплохом значении этого слова человек.

О МАКСИМЕ ФАДЕЕВЕ

– Максим Фадеев – мой продюсер на «Фабрике звезд», у нас складывались красивые отношения. Максим меня удерживал с наиболее приступила. Он как-то вот безоговорочно в меня верил и с первоначального кастинга направил на меня внимание. Я помню, что, когда на плане сохранилось человек 30 (если я не заблуждаюсь, прошло 18). И мы все вот эти 30 человек торчать в кабинете у Константина Львовича Эрнста, где нас поспрашивали. Нас там по хвоста о чем-то узнавали, говорили про контракты, что вероятно, из нас будут сделать группы. А в окончании справили: «Есть ли у вас какие-то вопросы?» Правдиво разговаривая, не помню, о чем желала справить, но я помню, что вскрыла рот, желала подать вопрос, но затем сконфузилась. И Максим такой: «Что, что, ты желала справить, о чем заявить?» Я помню, что мне было так славно, что он адресовал внимание на этот аспект. На этом плане Максим презентовал мне крыла, представил меня с музыкой, подговорил работать на сцене, принудил уверовать в себя, потому что я, безусловно, была очень нетвердым в себе дядей, актером и даже девушкой. А Максим вызвал в меня веру в себя, за что я ему очень замедляем. И очень круто, что через столько лет мы с ним произвели двойка. Причем это было его предложение. В прошлом году вышла песня «Тем, кто вблизи». Я очень обожаю эту нашу службу: и клип, и песню. Потому мы до сих пор сберечь теплые отношения.

О «ГОРЯЧИХ ФОТО»

– На самом деле мне, как и вообще всем относительно молодоженом и даже не очень певицам, предлагали сваливаться в мужеских журнальчиках, но я всегда отказывалась. Но тем не меньше, я принимала участие в честной фотосессии, будучи брюхатой. Выдающийые кадры, которые, как мне представляется, есть почти у любой другой или третьей брюхатой женщины. Я снималась нагою с брюхом, там все прилично, все заперто. Но мне представляется, это очень благовидно, изящно, не вульгарно. Я против банальности, особенно деланной избитости. А если все-таки сообщать о снимках в мужеских изданиях, то там снимки именно подобного характера. При этом я довольно часто усердствую какие-то весьма искренние кадры у себя в соц сетях. Но мне представляется, это иное. Я их облицовываю просто потому, что это благовидно, нежно. Есть в этом какая-то бабья мощь, всемогущество и все этакое. И эти кадры не призывают к какой-никаким-то определённым деяньям, на которые все же навещены фото в крепких журнальчиках.

(Ольга Смелых, «Телепрограмма», 3.06.2022)