Юлианна Караулова: «Песни нам писал Ваня Ургант»

О Малолетстве В БОЛГАРИИ

– До 11 лет я вместе с родителями существовала в Болгарии. Безусловно, я помню этот период. Но условно очевидно я помню себя, наверное, лет с 8-девятое, а до этого момента – такими вспышками. То есть у меня нет вот прямой разборчивых, точных, долговременных мемуары. Но ребячество в Болгарии было красивым. Я занималась в офигенной школе, у меня были нехилые товарищи. Я помню даже предварительную группу, в которую прогуливалась перед обучением. Затем, безусловно, когда мы переехали в Столицу, все резко для меня переменилось. На тот момент Москва была совершенно неизвестным городом, невзирая на то, что я тут родилась. Потому что все-таки именно тут закончилась инстинктивная часть юношества. Мы укатили, когда мне исполнилось, наверное, года четыре или лет пять. Вот, потому, когда мы возвратились, наступил очень сложный период, потому что там сохранились все мои товарищи, излюбленная школа и все мои игрушки. При переезде потерялась большая коробка, в которой они находились. Вот так в 11 лет я простилась с младенчеством. Я соображала, что у родителей также собственные трудности, сопряженные с новосельем, с трудом, с деньгами. И в совместном, не посвящала их в какие-то собственные психологические невзгоды, с которыми я пыталась на тот момент управляться сама. Это обнаружилось сложно, меня не сразу приняли в свежей школе. Было нелегко и в обучению. Вот потому тогда я так резко остепенилась.

О Столице

– Теперь Москва – мой любимый, родимой городец. Правдиво разговаривая, я почитаю странствовать, но я не представляю, что долгое время могла бы существовать где-то в ином месте. Потому что для меня это городец номер один по всем параметрам: по энергии, по степени, качеству жизни, сервиса, по потенциалам, по числу талантливых людей. Но на самом деле, безусловно, Столицу я влюбилась не сразу.

Первое время я ее не то чтобы не ненавидела, но не столовала безличных любвей. Мне казалось, что это очень холодный, посторонний, вовсе не мой городец, но влюбленность, она, видите ли, наступила со ино.

О НАЧАЛЕ КАРЬЕРЫ

– На «Фабрику звезд» я попала в шестнадцатилетнем возрасте. К этому моменту я поспела поучаствовать в кастинге журнальчика «Yes» на конкурс «Лицо года» и позаимствовала там второе пространство. После этого я участвовала в кастинге в группу «Yes», прекратилась его, приступила петь в коллективе, который случал одинаковый журнальчик. Песни нам писал Иван Ургант. Тогда об этом никто не ведал, потому что Иван выбрал скрыть об этом прецеденте, но теперь его не скрывает, потому я могу об этом раскрыто сообщать. Но судьба группы не определилась, потому что люди, которые мастерили ее в авральном режиме, ежемесячно отвечали журнальчик. Безусловно, им было не до музыкального продюсирования. Наверное, раза два-три мы выступили на парочке событий книгопечатного дома, каких-то дружеских журналов и фактически, событиях журнальчика «Yes».

ОБ АЛЛЕ ПУГАЧЕВОЙ

– Я так волновалась в ходе этих отборов, что абсолютно растеряла рассудок. Я вообще не помню, как зашла в этот зал, где изучал кастинг. Тревожилась так, что просто не несла. Помню, что Алла Борисовна, собеседуя со мною, попросила меня спеть. А еще справила: «Где вы дрессируетесь?» Я сказала, что в Институте сегодняшнего художества, на кафедре эстрадно-джазового вокала. Тогда я только поступила в вУЗ и еще не поспела завязать подготовка. Я помню, что она сказала: «Это приметно» – подобным гласом. Я распевала англосакс(онс)кую песню Мэри Джей Бладж. Это было один-единственное, что я создала. Я очень опасалась, что меня просят осуществить что-то на российском, потому что в главном об этом просили всех. Но меня довольно скоро стали, произнесли: «Сразу кажется, все классно, не надо тут зазнаваться, поведайте про себя». Я сразу постигнула, что на самом деле Алла Борисовна – очень простая в общении и что, безусловно, первое время мы все ее опасались, но она очень несложный в неплохом толке этого слова человек.

О МАКСИМЕ ФАДЕЕВЕ

– Максим Фадеев – мой продюсер на «Фабрике звезд», у нас складывались красивые отношения. Максим меня удерживал с наиболее приступила. Он как-то вот безоговорочно в меня верил и с первоначального кастинга устремил на меня внимание. Я помню, что, когда на плане сохранилось человек 30 (если я не заблуждаюсь, прошло 18). И мы все вот эти 30 человек торчать в кабинете у Константина Львовича Эрнста, где нас поспрашивали. Нас там по очередности о чем-то узнавали, сказывали про контракты, что вероятно, из нас будут сделать группы. А в конце справили: «Есть ли у вас какие-то вопросы?» Правдиво разговаривая, не помню, о чем желала справить, но я помню, что обнаружила рот, желала подать вопрос, но затем сконфузилась. И Максим такой: «Что, что, ты желала справить, о чем заявить?» Я помню, что мне было так славно, что он сосредоточил внимание на этот аспект. На этом плане Максим презентовал мне крыла, представил меня с музыкой, подговорил работать на сцене, принудил уверовать в себя, потому что я, безусловно, была очень нерешительным в себе мужиком, певцом и даже девушкой. А Максим поселил в меня веру в себя, за что я ему очень замедляем. И очень круто, что после столько лет мы с ним делали двугласие. Причем это было его предложение. В прошлом году вышла песня «Тем, кто вблизи». Я очень обожаю эту нашу труд: и клип, и песню. Потому мы до сих пор сберечь теплые отношения.

О «ГОРЯЧИХ ФОТО»

– На самом деле мне, как и вообще всем условно молодым и даже не очень певицам, предлагали сбиваться в мужеских журнальчиках, но я всегда отказывалась. Но тем не меньше, я принимала участие в искренней фотосессии, будучи толстопузой. Выдающийые кадры, которые, как мне представляется, есть почти у любой дальнейший или третьей чреватой женщины. Я снималась нагою с брюшком, там все прилично, все перекрыто. Но мне представляется, это очень благовидно, нежно, не вульгарно. Я против избитости, особенно деланной банальности. А если все-таки сообщать о снимках в мужеских изданиях, то там снимки именно такового характера. При этом я довольно часто облицовываю какие-то весьма честные кадры у себя в соц сетях. Но мне представляется, это иное. Я их облицовываю просто потому, что это благовидно, мягко. Есть в этом какая-то бабская мощь, сила и все подобное. И эти кадры не призывают к какой-никаким-то определённым деяньям, на которые все же навещены фото в мужеских журнальчиках.

(Ольга Смелых, «Телепрограмма», 3.06.2022)