Юлианна Караулова: «Песни нам писал Ваня Ургант»

О Малолетстве В БОЛГАРИИ

– До 11 лет я вместе с родителями жилка в Болгарии. Безусловно, я помню этот период. Но условно очевидно я помню себя, наверное, лет с 8-девятое, а до этого момента – такими вспышками. То есть у меня нет вот прямой разборчивых, точных, долговременных мемуаров. Но ребячество в Болгарии было великолепным. Я обучалась в офигенной школе, у меня были нехилые товарищи. Я помню даже предварительную группу, в которую прогуливалась перед обучением. Затем, безусловно, когда мы переехали в Столицу, все резко для меня модифицировалось. На тот момент Москва была совершенно неизвестным городом, невзирая на то, что я тут родилась. Потому что все-таки именно тут миновала инстинктивная часть юношества. Мы укатили, когда мне исполнилось, наверное, года четыре или лет пять. Вот, потому, когда мы возвратились, наступил очень сложный период, потому что там сохранились все мои товарищи, излюбленная школа и все мои игрушки. При переезде потерялась большая коробка, в которой они находились. Вот так в 11 лет я простилась с малолетством. Я соображала, что у родителей также собственные задачи, сопряженные с новосельем, с произведением, с деньгами. И в всеобщем, не посвящала их в какие-то собственные психологические проблемы, с которыми я пыталась на тот момент управляться сама. Это очутилось замысловато, меня не сразу приняли в свежей школе. Было нелегко и в обучению. Вот потому тогда я так резко остепенилась.

О Столице

– Теперь Москва – мой любимый, родимой городище. Правдиво разговаривая, я почитаю странствовать, но я не представляю, что долгожданная время могла бы существовать где-то в ином месте. Потому что для меня это град номер один по всем параметрам: по энергии, по ватерпасу, качеству жизни, сервиса, по потенциалам, по числу талантливых людей. Но на самом деле, безусловно, Столицу я влюбилась не сразу.

Первое время я ее не то чтобы не ненавидела, но не кормила безличных благосклонностей. Мне казалось, что это очень холодный, посторонний, вовсе не мой городище, но влюбленность, она, видите ли, наступила со порой.

О НАЧАЛЕ КАРЬЕРЫ

– На «Фабрику звезд» я попала в шестнадцатилетнем возрасте. К этому моменту я поспела поучаствовать в кастинге журнальчика «Yes» на конкурс «Лицо года» и взяла там второе пространство. После этого я участвовала в кастинге в группу «Yes», прекратилась его, приступила петь в коллективе, который осуществлял одинаковый журнальчик. Песни нам писал Иван Ургант. Тогда об этом никто не ведал, потому что Иван выбрал скрыть об этом прецеденте, но теперь его не скрывает, потому я могу об этом раскрыто сообщать. Но судьба группы не сформировалась, потому что люди, которые мастерили ее в авральном режиме, ежемесячно отвечали журнальчик. Безусловно, им было не до музыкального продюсирования. Наверное, раза два-три мы выступили на парочке событий книгопечатного дома, каких-то благоприязненных журналов и фактически, событиях журнальчика «Yes».

ОБ АЛЛЕ ПУГАЧЕВОЙ

– Я так волновалась в ходе этих отборов, что абсолютно утратила дух. Я вообще не помню, как зашла в этот зал, где изучал кастинг. Беспокоилась так, что просто не обдавала. Помню, что Алла Борисовна, беседуя со меньшей, попросила меня спеть. А еще справила: «Где вы обучайтесь?» Я сказала, что в Институте теперешнего художества, на кафедре эстрадно-джазового вокала. Тогда я только поступила в вУЗ и еще не поспела завязать образование. Я помню, что она сказала: «Это приметно» – эким гласом. Я распевала англосакс(онс)кую песню Мэри Джей Бладж. Это было один-единственное, что я создала. Я очень опасалась, что меня просят минуть что-то на российском, потому что в главном об этом просили всех. Но меня довольно скоро затормозили, произнесли: «Сразу кажется, все классно, не надо тут зазнаваться, изложите про себя». Я сразу постигнула, что на самом деле Алла Борисовна – очень простая в общении и что, безусловно, первое время мы все ее опасались, но она очень несложный в добром резоне этого слова человек.

О МАКСИМЕ ФАДЕЕВЕ

– Максим Фадеев – мой продюсер на «Фабрике звезд», у нас складывались красивые отношения. Максим меня удерживал с наиболее приступила. Он как-то вот безоговорочно в меня верил и с первоначального кастинга адресовал на меня внимание. Я помню, что, когда на плане сохранилось человек 30 (если я не заблуждаюсь, прошло 18). И мы все вот эти 30 человек торчать в кабинете у Константина Львовича Эрнста, где нас поспрашивали. Нас там по очередности о чем-то узнавали, повествовали про контракты, что вероятно, из нас будут сделать группы. А в окончании справили: «Есть ли у вас какие-то вопросы?» Правдиво разговаривая, не помню, о чем желала справить, но я помню, что раскрыть рот, желала подать вопрос, но затем сконфузилась. И Максим такой: «Что, что, ты желала справить, о чем заявить?» Я помню, что мне было так славно, что он сосредоточил внимание на этот аспект. На этом плане Максим презентовал мне вабило, представил меня с музыкой, выучил работать на сцене, вынудил уверовать в себя, потому что я, безусловно, была очень робким в себе людом, певцом и даже девушкой. А Максим поселил в меня веру в себя, за что я ему очень признательна. И очень круто, что через столько лет мы с ним осуществляли двугласие. Причем это было его предложение. В прошлом году вышла песня «Тем, кто вблизи». Я очень обожаю эту нашу службу: и клип, и песню. Потому мы до сих пор сберечь теплые отношения.

О «ГОРЯЧИХ ФОТО»

– На самом деле мне, как и вообще всем условно юным и даже не очень певицам, предлагали сбиваться в крепких журнальчиках, но я всегда отказывалась. Но тем не меньше, я принимала участие в открытой фотосессии, будучи брюхатой. Выдающийые кадры, которые, как мне представляется, есть почти у любой другой или третьей чреватой женщины. Я снималась нагою с брюхом, там все прилично, все перекрыто. Но мне представляется, это очень благовидно, мягко, не вульгарно. Я против избитости, особенно деланной избитости. А если все-таки сообщать о снимках в мужеских изданиях, то там снимки именно подобного характера. При этом я довольно часто усердствую какие-то весьма честные кадры у себя в соц сетях. Но мне представляется, это иное. Я их облицовываю просто потому, что это благовидно, мягко. Есть в этом какая-то дамская мощь, сила и все эдакое. И эти кадры не призывают к какой-никаким-то определённым деяниям, на которые все же наставлены фото в крепких журнальчиках.

(Ольга Отважных, «Телепрограмма», 3.06.2022)