Юлианна Караулова: «Песни нам писал Ваня Ургант»

О Малолетстве В БОЛГАРИИ

– До 11 лет я вместе с родителями жилочка в Болгарии. Безусловно, я помню этот период. Но относительно очевидно я помню себя, наверное, лет с 8-девятое, а до этого момента – такими вспышками. То есть у меня нет вот прямой отчетливых, точных, долгых мемуары. Но ребячество в Болгарии было красивым. Я занималась в офигенной школе, у меня были нехилые товарищи. Я помню даже предварительную группу, в которую прогуливалась перед обучением. Затем, безусловно, когда мы переехали в Столицу, все резко для меня переменилось. На тот момент Москва была совершенно неизвестным городом, невзирая на то, что я тут родилась. Потому что все-таки именно тут миновала инстинктивная часть юношества. Мы выехали, когда мне исполнилось, наверное, года четыре или лет пять. Вот, потому, когда мы возвратились, наступил очень сложный период, потому что там сохранились все мои товарищи, излюбленная школа и все мои игрушки. При переезде потерялась большая коробка, в которой они находились. Вот так в 11 лет я простилась с младенчеством. Я соображала, что у родителей также собственные задачи, сопряженные с новосельем, с службой, с деньгами. И в совместном, не посвящала их в какие-то собственные психологические препятствия, с которыми я пыталась на тот момент управляться сама. Это оказывается замысловато, меня не сразу приняли в свежей школе. Было нелегко и в обучению. Вот потому тогда я так резко остепенилась.

О Столице

– Теперь Москва – мой любимый, родимой град. Правдиво разговаривая, я почитаю странствовать, но я не представляю, что долгожданная время могла бы существовать где-то в ином месте. Потому что для меня это городец номер один по всем параметрам: по энергии, по ватерпасу, качеству жизни, сервиса, по способностям, по числу талантливых людей. Но на самом деле, безусловно, Столицу я влюбилась не сразу.

Первое время я ее не то чтобы не ненавидела, но не столовала безличных благосклонностей. Мне казалось, что это очень холодный, посторонний, вовсе не мой городец, но влюбленность, она, видите ли, наступила со иногда.

О НАЧАЛЕ КАРЬЕРЫ

– На «Фабрику звезд» я попала в шестнадцатилетнем возрасте. К этому моменту я поспела поучаствовать в кастинге журнальчика «Yes» на конкурс «Лицо года» и взяла там второе пространство. После этого я участвовала в кастинге в группу «Yes», миновала его, приступила петь в коллективе, который мастерил одинаковый журнальчик. Песни нам писал Иван Ургант. Тогда об этом никто не ведал, потому что Иван выбрал скрыть об этом прецеденте, но теперь его не скрывает, потому я могу об этом раскрыто сообщать. Но судьба группы не уложилась, потому что люди, которые ладили ее в авральном режиме, ежемесячно отвечали журнальчик. Безусловно, им было не до музыкального продюсирования. Наверное, раза два-три мы выступили на парочке событий книгопечатного дома, каких-то благоприязненных журналов и фактически, событиях журнальчика «Yes».

ОБ АЛЛЕ ПУГАЧЕВОЙ

– Я так волновалась в ходе этих отборов, что абсолютно растеряла мысль. Я вообще не помню, как зашла в этот зал, где протекал кастинг. Беспокоилась так, что просто не обдавала. Помню, что Алла Борисовна, говоря со меньшей, попросила меня спеть. А еще справила: «Где вы натаскиваетесь?» Я сказала, что в Институте теперешнего художества, на кафедре эстрадно-джазового вокала. Тогда я только поступила в вУЗ и еще не поспела приступить подготовка. Я помню, что она сказала: «Это приметно» – подобным гласом. Я заливалась британскую песню Мэри Джей Бладж. Это было один-единственное, что я создала. Я очень опасалась, что меня просят минуть что-то на российском, потому что в главном об этом просили всех. Но меня довольно скоро застопорили, произнесли: «Сразу кажется, все классно, не надо тут зазнаваться, поведайте про себя». Я сразу постигнула, что на самом деле Алла Борисовна – очень простая в общении и что, безусловно, первое время мы все ее опасались, но она очень несложной в превосходном значении этого слова человек.

О МАКСИМЕ ФАДЕЕВЕ

– Максим Фадеев – мой продюсер на «Фабрике звезд», у нас складывались пригожие отношения. Максим меня поддержал с наиболее приступила. Он как-то вот безоговорочно в меня верил и с первоначального кастинга адресовал на меня внимание. Я помню, что, когда на плане сохранилось человек 30 (если я не заблуждаюсь, прошло 18). И мы все вот эти 30 человек защищали в кабинете у Константина Львовича Эрнста, где нас поспрашивали. Нас там по хвоста о чем-то узнавали, говорили про контракты, что вероятно, из нас будут сделать группы. А в конце справили: «Есть ли у вас какие-то вопросы?» Правдиво разговаривая, не помню, о чем желала справить, но я помню, что раскрыла рот, желала подать вопрос, но затем сконфузилась. И Максим такой: «Что, что, ты желала справить, о чем заявить?» Я помню, что мне было так славно, что он направил внимание на этот аспект. На этом плане Максим презентовал мне крыла, представил меня с музыкой, подучил работать на сцене, принудил уверовать в себя, потому что я, безусловно, была очень неверным в себе мужиком, актером и даже девушкой. А Максим поселил в меня веру в себя, за что я ему очень замедляем. И очень круто, что через столько лет мы с ним осуществляли двойка. Причем это было его предложение. В прошлом году вышла песня «Тем, кто вблизи». Я очень обожаю эту нашу занятие: и клип, и песню. Потому мы до сих пор сберечь теплые отношения.

О «ГОРЯЧИХ ФОТО»

– На самом деле мне, как и вообще всем относительно молодоженом и даже не очень певицам, предлагали ссаживаться в мужеских журнальчиках, но я всегда отказывалась. Но тем не меньше, я принимала участие в искренней фотосессии, будучи толстопузой. Выдающийые кадры, которые, как мне представляется, есть почти у любой дальнейший или третьей тяжелой женщины. Я снималась голой с брюшком, там все прилично, все замкнуто. Но мне представляется, это очень благовидно, изящно, не вульгарно. Я против тривиальности, особенно деланной избитости. А если все-таки сообщать о фото в мужеских изданиях, то там снимки именно такового характера. При этом я довольно часто усердствую какие-то весьма прямолинейные кадры у себя в соц сетях. Но мне представляется, это иное. Я их усердствую просто потому, что это благовидно, мягко. Есть в этом какая-то бабья мощь, всемогущество и все этакое. И эти кадры не призывают к какой-никаким-то определённым деяниям, на которые все же навещены фото в крепких журнальчиках.

(Ольга Мужественных, «Телепрограмма», 3.06.2022)