Юлианна Караулова: «Песни нам писал Ваня Ургант»

О Малолетстве В БОЛГАРИИ

– До 11 лет я вместе с родителями жилка в Болгарии. Безусловно, я помню этот период. Но относительно очевидно я помню себя, наверное, лет с 8-девятое, а до этого момента – такими вспышками. То есть у меня нет вот прямой точных, точных, долгих мемуары. Но ребячество в Болгарии было распрекрасным. Я занималась в офигенной школе, у меня были нехилые товарищи. Я помню даже предварительную группу, в которую прогуливалась перед обучением. Затем, безусловно, когда мы переехали в Столицу, все резко для меня трансформировалось. На тот момент Москва была совершенно неизвестным городом, невзирая на то, что я тут родилась. Потому что все-таки именно тут прекратилась инстинктивная часть юношества. Мы съехать, когда мне исполнилось, наверное, года четыре или лет пять. Вот, потому, когда мы возвратились, наступил очень сложный период, потому что там сохранились все мои товарищи, излюбленная школа и все мои игрушки. При переезде потерялась большая коробка, в которой они находились. Вот так в 11 лет я простилась с малолетством. Я соображала, что у родителей также собственные задачи, сопряженные с новосельем, с трудом, с деньгами. И в совместном, не посвящала их в какие-то собственные психологические препятствия, с которыми я пыталась на тот момент управляться сама. Это обнаружилось мудрено, меня не сразу приняли в свежей школе. Было нелегко и в обучению. Вот потому тогда я так резко остепенилась.

О Столице

– Теперь Москва – мой любимый, родимый городец. Правдиво разговаривая, я почитаю странствовать, но я не представляю, что долгожданная время могла бы существовать где-то в ином месте. Потому что для меня это городец номер один по всем параметрам: по энергии, по ватерпасу, качеству жизни, сервиса, по вероятностям, по числу талантливых людей. Но на самом деле, безусловно, Столицу я влюбилась не сразу.

Первое время я ее не то чтобы не ненавидела, но не кормила безличных любвей. Мне казалось, что это очень холодный, посторонной, вовсе не мой град, но влюбленность, она, видите ли, наступила со инупору.

О НАЧАЛЕ КАРЬЕРЫ

– На «Фабрику звезд» я попала в шестнадцатилетнем возрасте. К этому моменту я поспела поучаствовать в кастинге журнальчика «Yes» на конкурс «Лицо года» и взяла там второе пространство. После этого я участвовала в кастинге в группу «Yes», перестала его, приступила петь в коллективе, который случал одинаковый журнальчик. Песни нам писал Иван Ургант. Тогда об этом никто не ведал, потому что Иван выбрал скрыть об этом прецеденте, но теперь его не скрывает, потому я могу об этом раскрыто сообщать. Но судьба группы не определилась, потому что люди, которые сооружали ее в авральном режиме, ежемесячно отвечали журнальчик. Безусловно, им было не до музыкального продюсирования. Наверное, раза два-три мы выступили на парочке событий книгопечатного дома, каких-то дружеских журналов и фактически, событиях журнальчика «Yes».

ОБ АЛЛЕ ПУГАЧЕВОЙ

– Я так волновалась в ходе этих отборов, что абсолютно растеряла постижение. Я вообще не помню, как зашла в этот зал, где протекал кастинг. Тревожилась так, что просто не несла. Помню, что Алла Борисовна, собеседуя со мною, попросила меня спеть. А еще справила: «Где вы обучаетесь?» Я сказала, что в Институте теперешнего художества, на кафедре эстрадно-джазового вокала. Тогда я только поступила в вУЗ и еще не поспела завязать занятие. Я помню, что она сказала: «Это приметно» – эдаким гласом. Я разливалась британскую песню Мэри Джей Бладж. Это было один-единственное, что я приготовила. Я очень опасалась, что меня просят осуществить что-то на российском, потому что в главном об этом просили всех. Но меня довольно скоро приостановили, произнесли: «Сразу кажется, все классно, не надо тут зазнаваться, поведайте про себя». Я сразу постигнула, что на самом деле Алла Борисовна – очень простая в общении и что, безусловно, первое время мы все ее опасались, но она очень несложный в превосходном резоне этого слова человек.

О МАКСИМЕ ФАДЕЕВЕ

– Максим Фадеев – мой продюсер на «Фабрике звезд», у нас складывались пригожие отношения. Максим меня поддержал с наиболее приступила. Он как-то вот безоговорочно в меня верил и с первоначального кастинга направил на меня внимание. Я помню, что, когда на плане сохранилось человек 30 (если я не заблуждаюсь, прошло 18). И мы все вот эти 30 человек торчать в кабинете у Константина Львовича Эрнста, где нас поспрашивали. Нас там по очередности о чем-то узнавали, повествовали про контракты, что вероятно, из нас будут сделать группы. А в окончании справили: «Есть ли у вас какие-то вопросы?» Правдиво разговаривая, не помню, о чем желала справить, но я помню, что раскрыть рот, желала подать вопрос, но затем сконфузилась. И Максим такой: «Что, что, ты желала справить, о чем заявить?» Я помню, что мне было так славно, что он адресовал внимание на этот аспект. На этом плане Максим презентовал мне плоскости, представил меня с музыкой, подговорил работать на сцене, вынудил уверовать в себя, потому что я, безусловно, была очень нетвердым в себе народом, актером и даже девушкой. А Максим поселил в меня веру в себя, за что я ему очень замедляем. И очень круто, что минуя столько лет мы с ним делали двойка. Причем это было его предложение. В прошлом году вышла песня «Тем, кто вблизи». Я очень обожаю эту нашу труд: и клип, и песню. Потому мы до сих пор сберечь теплые отношения.

О «ГОРЯЧИХ ФОТО»

– На самом деле мне, как и вообще всем условно молодым и даже не очень певицам, предлагали сбиваться в крепких журнальчиках, но я всегда отказывалась. Но тем не меньше, я принимала участие в искренней фотосессии, будучи чреватой. Выдающийые кадры, которые, как мне представляется, есть почти у любой дальнейший или третьей брюхатой женщины. Я снималась нагою с животиком, там все прилично, все заперто. Но мне представляется, это очень благовидно, изящно, не вульгарно. Я против избитости, особенно деланной непристойности. А если все-таки сообщать о фотокарточках в мужеских изданиях, то там снимки именно подобного характера. При этом я довольно часто усердствую какие-то весьма прямолинейные кадры у себя в соц сетях. Но мне представляется, это иное. Я их облицовываю просто потому, что это благовидно, изящно. Есть в этом какая-то дамская мощь, могущество и все таковое. И эти кадры не призывают к какой-никаким-то определённым деяниям, на которые все же навещены фото в крепких журнальчиках.

(Ольга Отважных, «Телепрограмма», 3.06.2022)