Юлианна Караулова: «Песни нам писал Ваня Ургант»

О Малолетстве В БОЛГАРИИ

– До 11 лет я вместе с родителями жилка в Болгарии. Безусловно, я помню этот период. Но условно очевидно я помню себя, наверное, лет с 8-девятое, а до этого момента – такими вспышками. То есть у меня нет вот прямой точных, точных, долгых мемуаров. Но ребячество в Болгарии было красивым. Я занималась в офигенной школе, у меня были нехилые товарищи. Я помню даже предварительную группу, в которую прогуливалась перед обучением. Затем, безусловно, когда мы переехали в Столицу, все резко для меня модифицировалось. На тот момент Москва была совершенно неизвестным городом, невзирая на то, что я тут родилась. Потому что все-таки именно тут миновала инстинктивная часть юношества. Мы выехали, когда мне исполнилось, наверное, года четыре или лет пять. Вот, потому, когда мы возвратились, наступил очень сложный период, потому что там сохранились все мои товарищи, излюбленная школа и все мои игрушки. При переезде потерялась большая коробка, в которой они находились. Вот так в 11 лет я простилась с малолетством. Я соображала, что у родителей также собственные задачи, сопряженные с новосельем, с службой, с деньгами. И в совместном, не посвящала их в какие-то собственные психологические препятствия, с которыми я пыталась на тот момент управляться сама. Это стало сложно, меня не сразу приняли в свежей школе. Было нелегко и в обучению. Вот потому тогда я так резко остепенилась.

О Столице

– Теперь Москва – мой любимый, родимый град. Правдиво разговаривая, я почитаю странствовать, но я не представляю, что долгое время могла бы существовать где-то в ином месте. Потому что для меня это городок номер один по всем параметрам: по энергии, по ватерпасу, качеству жизни, сервиса, по полномочиям, по числу талантливых людей. Но на самом деле, безусловно, Столицу я влюбилась не сразу.

Первое время я ее не то чтобы не ненавидела, но не кормила безличных пассий. Мне казалось, что это очень холодный, посторонний, вовсе не мой городок, но влюбленность, она, видите ли, наступила со инупору.

О НАЧАЛЕ КАРЬЕРЫ

– На «Фабрику звезд» я попала в шестнадцатилетнем возрасте. К этому моменту я поспела поучаствовать в кастинге журнальчика «Yes» на конкурс «Лицо года» и начала там второе пространство. После этого я участвовала в кастинге в группу «Yes», закончилась его, приступила петь в коллективе, который случал одинаковый журнальчик. Песни нам писал Иван Ургант. Тогда об этом никто не ведал, потому что Иван выбрал скрыть об этом прецеденте, но теперь его не скрывает, потому я могу об этом раскрыто сообщать. Но судьба группы не уложилась, потому что люди, которые сооружали ее в авральном режиме, ежемесячно отвечали журнальчик. Безусловно, им было не до музыкального продюсирования. Наверное, раза два-три мы выступили на парочке событий книгопечатного дома, каких-то благоприязненных журналов и фактически, событиях журнальчика «Yes».

ОБ АЛЛЕ ПУГАЧЕВОЙ

– Я так волновалась в ходе этих отборов, что абсолютно утратила понимание. Я вообще не помню, как зашла в этот зал, где штудировал кастинг. Тревожилась так, что просто не веяла. Помню, что Алла Борисовна, беседуя со меньшей, попросила меня спеть. А еще справила: «Где вы натаскиваетесь?» Я сказала, что в Институте прогрессивного художества, на кафедре эстрадно-джазового вокала. Тогда я только поступила в вУЗ и еще не поспела приступить занятие. Я помню, что она сказала: «Это приметно» – этаким гласом. Я заливалась британскую песню Мэри Джей Бладж. Это было один-единственное, что я создала. Я очень опасалась, что меня просят минуть что-то на российском, потому что в главном об этом просили всех. Но меня довольно скоро затормозили, произнесли: «Сразу слыхать, все классно, не надо тут зазнаваться, поведайте про себя». Я сразу постигнула, что на самом деле Алла Борисовна – очень простая в общении и что, безусловно, первое время мы все ее опасались, но она очень несложный в отличном толке этого слова человек.

О МАКСИМЕ ФАДЕЕВЕ

– Максим Фадеев – мой продюсер на «Фабрике звезд», у нас складывались распрекрасные отношения. Максим меня удерживал с наиболее приступила. Он как-то вот безоговорочно в меня верил и с первоначального кастинга направил на меня внимание. Я помню, что, когда на плане сохранилось человек 30 (если я не заблуждаюсь, прошло 18). И мы все вот эти 30 человек торчать в кабинете у Константина Львовича Эрнста, где нас поспрашивали. Нас там по хвоста о чем-то узнавали, говорили про контракты, что вероятно, из нас будут поделать группы. А в окончании справили: «Есть ли у вас какие-то вопросы?» Правдиво разговаривая, не помню, о чем желала справить, но я помню, что раскрыть рот, желала подать вопрос, но затем сконфузилась. И Максим такой: «Что, что, ты желала справить, о чем заявить?» Я помню, что мне было так славно, что он направил внимание на этот аспект. На этом плане Максим презентовал мне плоскости, представил меня с музыкой, обучил работать на сцене, вынудил уверовать в себя, потому что я, безусловно, была очень нетвердым в себе дядей, актером и даже девушкой. А Максим вызвал в меня веру в себя, за что я ему очень признательна. И очень круто, что после столько лет мы с ним делали ансамбль. Причем это было его предложение. В прошлом году вышла песня «Тем, кто вблизи». Я очень обожаю эту нашу занятие: и клип, и песню. Потому мы до сих пор сберечь теплые отношения.

О «ГОРЯЧИХ ФОТО»

– На самом деле мне, как и вообще всем относительно молодым и даже не очень певицам, предлагали ссаживаться в крепких журнальчиках, но я всегда отказывалась. Но тем не меньше, я принимала участие в искренней фотосессии, будучи брюхатой. Выдающийые кадры, которые, как мне представляется, есть почти у любой следующий или третьей тяжелой женщины. Я снималась нагою с животиком, там все прилично, все приватно. Но мне представляется, это очень благовидно, изящно, не вульгарно. Я против тривиальности, особенно деланной непристойности. А если все-таки сообщать о карточках в мужеских изданиях, то там снимки именно подобного характера. При этом я довольно часто облицовываю какие-то весьма честные кадры у себя в соц сетях. Но мне представляется, это иное. Я их усердствую просто потому, что это благовидно, изящно. Есть в этом какая-то бабья мощь, сила и все этакое. И эти кадры не призывают к какой-никаким-то определённым операциям, на которые все же навещены фото в мужеских журнальчиках.

(Ольга Отважных, «Телепрограмма», 3.06.2022)