Юлианна Караулова: «Песни нам писал Ваня Ургант»

О Малолетстве В БОЛГАРИИ

– До 11 лет я вместе с родителями жилочка в Болгарии. Безусловно, я помню этот период. Но относительно очевидно я помню себя, наверное, лет с 8-девятое, а до этого момента – такими вспышками. То есть у меня нет вот прямой внятных, точных, долговременных мемуары. Но ребячество в Болгарии было пригожим. Я занималась в офигенной школе, у меня были нехилые товарищи. Я помню даже предварительную группу, в которую прогуливалась перед обучением. Затем, безусловно, когда мы переехали в Столицу, все резко для меня переменилось. На тот момент Москва была совершенно неизвестным городом, невзирая на то, что я тут родилась. Потому что все-таки именно тут миновала инстинктивная часть юношества. Мы выехали, когда мне исполнилось, наверное, года четыре или лет пять. Вот, потому, когда мы возвратились, наступил очень сложный период, потому что там сохранились все мои товарищи, излюбленная школа и все мои игрушки. При переезде потерялась большая коробка, в которой они находились. Вот так в 11 лет я простилась с малолетством. Я соображала, что у родителей также собственные трудности, сопряженные с новосельем, с службой, с деньгами. И в совместном, не посвящала их в какие-то собственные психологические препятствия, с которыми я пыталась на тот момент управляться сама. Это обнаружилось сложно, меня не сразу приняли в свежей школе. Было нелегко и в обучению. Вот потому тогда я так резко остепенилась.

О Столице

– Теперь Москва – мой любимый, родимый городец. Правдиво разговаривая, я почитаю странствовать, но я не представляю, что долгожданная время могла бы существовать где-то в ином месте. Потому что для меня это град номер один по всем параметрам: по энергии, по ватерпасу, качеству жизни, сервиса, по потенциалам, по числу талантливых людей. Но на самом деле, безусловно, Столицу я влюбилась не сразу.

Первое время я ее не то чтобы не ненавидела, но не кормила безличных расположений. Мне казалось, что это очень холодный, посторонний, вовсе не мой град, но влюбленность, она, видите ли, наступила со инупору.

О НАЧАЛЕ КАРЬЕРЫ

– На «Фабрику звезд» я попала в шестнадцатилетнем возрасте. К этому моменту я поспела поучаствовать в кастинге журнальчика «Yes» на конкурс «Лицо года» и позаимствовала там второе пространство. После этого я участвовала в кастинге в группу «Yes», перестала его, приступила петь в коллективе, который ладил одинаковый журнальчик. Песни нам писал Иван Ургант. Тогда об этом никто не ведал, потому что Иван выбрал скрыть об этом прецеденте, но теперь его не скрывает, потому я могу об этом раскрыто сообщать. Но судьба группы не определилась, потому что люди, которые осуществляли ее в авральном режиме, ежемесячно отвечали журнальчик. Безусловно, им было не до музыкального продюсирования. Наверное, раза два-три мы выступили на парочке событий книгопечатного дома, каких-то дружеских журналов и фактически, событиях журнальчика «Yes».

ОБ АЛЛЕ ПУГАЧЕВОЙ

– Я так волновалась в ходе этих отборов, что абсолютно растеряла рассудок. Я вообще не помню, как зашла в этот зал, где протекал кастинг. Беспокоилась так, что просто не несла. Помню, что Алла Борисовна, собеседуя со мною, попросила меня спеть. А еще справила: «Где вы обучитесь?» Я сказала, что в Институте сегодняшнего художества, на кафедре эстрадно-джазового вокала. Тогда я только поступила в вУЗ и еще не поспела завязать занятие. Я помню, что она сказала: «Это приметно» – подобным гласом. Я заливалась англосакс(онс)кую песню Мэри Джей Бладж. Это было один-единственное, что я приготовила. Я очень опасалась, что меня просят осуществить что-то на российском, потому что в главном об этом просили всех. Но меня довольно скоро приостановили, произнесли: «Сразу кажется, все классно, не надо тут зазнаваться, поведайте про себя». Я сразу постигнула, что на самом деле Алла Борисовна – очень простая в общении и что, безусловно, первое время мы все ее опасались, но она очень несложной в хорошем толке этого слова человек.

О МАКСИМЕ ФАДЕЕВЕ

– Максим Фадеев – мой продюсер на «Фабрике звезд», у нас складывались великолепные отношения. Максим меня удерживал с наиболее приступила. Он как-то вот безоговорочно в меня верил и с первоначального кастинга адресовал на меня внимание. Я помню, что, когда на плане сохранилось человек 30 (если я не заблуждаюсь, прошло 18). И мы все вот эти 30 человек защищали в кабинете у Константина Львовича Эрнста, где нас поспрашивали. Нас там по хвоста о чем-то узнавали, повествовали про контракты, что вероятно, из нас будут поделать группы. А в конце справили: «Есть ли у вас какие-то вопросы?» Правдиво разговаривая, не помню, о чем желала справить, но я помню, что вскрыла рот, желала подать вопрос, но затем сконфузилась. И Максим такой: «Что, что, ты желала справить, о чем заявить?» Я помню, что мне было так славно, что он сосредоточил внимание на этот аспект. На этом плане Максим презентовал мне плоскости, представил меня с музыкой, подговорил работать на сцене, вынудил уверовать в себя, потому что я, безусловно, была очень нерешительным в себе народом, актером и даже девушкой. А Максим вызвал в меня веру в себя, за что я ему очень замедляем. И очень круто, что после столько лет мы с ним произвели общество. Причем это было его предложение. В прошлом году вышла песня «Тем, кто вблизи». Я очень обожаю эту нашу службу: и клип, и песню. Потому мы до сих пор сберечь теплые отношения.

О «ГОРЯЧИХ ФОТО»

– На самом деле мне, как и вообще всем условно молодоженом и даже не очень певицам, предлагали ссаживаться в крепких журнальчиках, но я всегда отказывалась. Но тем не меньше, я принимала участие в честной фотосессии, будучи тяжелой. Выдающийые кадры, которые, как мне представляется, есть почти у любой второстепенный или третьей тяжелой женщины. Я снималась нагою с брюшком, там все прилично, все приватно. Но мне представляется, это очень благовидно, мягко, не вульгарно. Я против непристойности, особенно деланной тривиальности. А если все-таки сообщать о снимках в крепких изданиях, то там снимки именно такового характера. При этом я довольно часто усердствую какие-то весьма честные кадры у себя в соц сетях. Но мне представляется, это иное. Я их усердствую просто потому, что это благовидно, нежно. Есть в этом какая-то бабская мощь, всемогущество и все эдакое. И эти кадры не призывают к какой-никаким-то определённым деяниям, на которые все же навещены фото в крепких журнальчиках.

(Ольга Смелых, «Телепрограмма», 3.06.2022)