Юлианна Караулова: «Песни нам писал Ваня Ургант»

О Малолетстве В БОЛГАРИИ

– До 11 лет я вместе с родителями существовала в Болгарии. Безусловно, я помню этот период. Но условно очевидно я помню себя, наверное, лет с 8-9, а до этого момента – такими вспышками. То есть у меня нет вот прямой отчетливых, точных, долговременных мемуаров. Но ребячество в Болгарии было пригожим. Я обучалась в офигенной школе, у меня были нехилые товарищи. Я помню даже предварительную группу, в которую прогуливалась перед обучением. Затем, безусловно, когда мы переехали в Столицу, все резко для меня изменилось. На тот момент Москва была совершенно неизвестным городом, невзирая на то, что я тут родилась. Потому что все-таки именно тут миновала инстинктивная часть юношества. Мы укатили, когда мне исполнилось, наверное, года четыре или лет пять. Вот, потому, когда мы возвратились, наступил очень сложный период, потому что там сохранились все мои товарищи, излюбленная школа и все мои игрушки. При переезде потерялась большая коробка, в которой они находились. Вот так в 11 лет я простилась с малолетством. Я соображала, что у родителей также собственные задачи, сопряженные с новосельем, с службой, с деньгами. И в всеобщем, не посвящала их в какие-то собственные психологические невзгоды, с которыми я пыталась на тот момент управляться сама. Это оказывается запутанно, меня не сразу приняли в свежей школе. Было нелегко и в обучению. Вот потому тогда я так резко остепенилась.

О Столице

– Теперь Москва – мой любимый, родимой град. Правдиво разговаривая, я почитаю странствовать, но я не представляю, что долгожданная время могла бы существовать где-то в ином месте. Потому что для меня это городок номер один по всем параметрам: по энергии, по степени, качеству жизни, сервиса, по способностям, по числу талантливых людей. Но на самом деле, безусловно, Столицу я влюбилась не сразу.

Первое время я ее не то чтобы не ненавидела, но не кормила безличных любвей. Мне казалось, что это очень холодный, посторонной, вовсе не мой городище, но влюбленность, она, видите ли, наступила со иногда.

О НАЧАЛЕ КАРЬЕРЫ

– На «Фабрику звезд» я попала в шестнадцатилетнем возрасте. К этому моменту я поспела поучаствовать в кастинге журнальчика «Yes» на конкурс «Лицо года» и взяла там второе пространство. После этого я участвовала в кастинге в группу «Yes», закончилась его, приступила петь в коллективе, который случал одинаковый журнальчик. Песни нам писал Иван Ургант. Тогда об этом никто не ведал, потому что Иван выбрал скрыть об этом прецеденте, но теперь его не скрывает, потому я могу об этом раскрыто сообщать. Но судьба группы не выработалась, потому что люди, которые осуществляли ее в авральном режиме, ежемесячно отвечали журнальчик. Безусловно, им было не до музыкального продюсирования. Наверное, раза два-три мы выступили на парочке событий книгопечатного дома, каких-то дружеских журналов и фактически, событиях журнальчика «Yes».

ОБ АЛЛЕ ПУГАЧЕВОЙ

– Я так волновалась в ходе этих отборов, что абсолютно утратила понимание. Я вообще не помню, как зашла в этот зал, где штудировал кастинг. Беспокоилась так, что просто не обдавала. Помню, что Алла Борисовна, болтая со мною, попросила меня спеть. А еще справила: «Где вы обучайтесь?» Я сказала, что в Институте передового художества, на кафедре эстрадно-джазового вокала. Тогда я только поступила в вУЗ и еще не поспела завязать учеба. Я помню, что она сказала: «Это приметно» – подобным гласом. Я распевала англосакс(онс)кую песню Мэри Джей Бладж. Это было один-единственное, что я приготовила. Я очень опасалась, что меня просят минуть что-то на российском, потому что в главном об этом просили всех. Но меня довольно скоро застопорили, произнесли: «Сразу слыхать, все классно, не надо тут зазнаваться, изложите про себя». Я сразу постигнула, что на самом деле Алла Борисовна – очень простая в общении и что, безусловно, первое время мы все ее опасались, но она очень несложной в превосходном резоне этого слова человек.

О МАКСИМЕ ФАДЕЕВЕ

– Максим Фадеев – мой продюсер на «Фабрике звезд», у нас складывались красивые отношения. Максим меня поддержал с наиболее приступила. Он как-то вот безоговорочно в меня верил и с первоначального кастинга устремил на меня внимание. Я помню, что, когда на плане сохранилось человек 30 (если я не заблуждаюсь, прошло 18). И мы все вот эти 30 человек торчать в кабинете у Константина Львовича Эрнста, где нас поспрашивали. Нас там по очередности о чем-то узнавали, говорили про контракты, что вероятно, из нас будут сделать группы. А в конце справили: «Есть ли у вас какие-то вопросы?» Правдиво разговаривая, не помню, о чем желала справить, но я помню, что раскрыть рот, желала подать вопрос, но затем сконфузилась. И Максим такой: «Что, что, ты желала справить, о чем заявить?» Я помню, что мне было так славно, что он адресовал внимание на этот аспект. На этом плане Максим презентовал мне вабило, представил меня с музыкой, подговорил работать на сцене, вынудил уверовать в себя, потому что я, безусловно, была очень нерешительным в себе людом, актером и даже девушкой. А Максим вызвал в меня веру в себя, за что я ему очень признательна. И очень круто, что через столько лет мы с ним произвели ансамбль. Причем это было его предложение. В прошлом году вышла песня «Тем, кто вблизи». Я очень обожаю эту нашу произведение: и клип, и песню. Потому мы до сих пор сберечь теплые отношения.

О «ГОРЯЧИХ ФОТО»

– На самом деле мне, как и вообще всем относительно молодоженом и даже не очень певицам, предлагали сбиваться в крепких журнальчиках, но я всегда отказывалась. Но тем не меньше, я принимала участие в честной фотосессии, будучи тяжелой. Выдающийые кадры, которые, как мне представляется, есть почти у любой дальнейший или третьей толстопузой женщины. Я снималась голой с брюшком, там все прилично, все секретно. Но мне представляется, это очень благовидно, мягко, не вульгарно. Я против тривиальности, особенно деланной избитости. А если все-таки сообщать о фотокарточках в мужеских изданиях, то там снимки именно подобного характера. При этом я довольно часто облицовываю какие-то весьма искренние кадры у себя в соц сетях. Но мне представляется, это иное. Я их облицовываю просто потому, что это благовидно, мягко. Есть в этом какая-то дамская мощь, могущество и все этакое. И эти кадры не призывают к какой-никаким-то определённым операциям, на которые все же наставлены фото в мужеских журнальчиках.

(Ольга Отважных, «Телепрограмма», 3.06.2022)