Михаил Турецкий: «Под финал концерта я чувствую такую власть над залом — что бы я ни сказал, это могут воспринять как руководство к действию»

О ТОМ, КАК ОТМЕТИТ ЮБИЛЕЙ

— Концертом в Кремле 17 апреля. А вообще, юбилей — это трагедия с цветом праздничка (насмехается). Есть различные шутки по этому поводу. Кто-то сообщает, что юбилей — это много расцветок, но ты еще жив. Я на самом деле в полном экстазе от данной даты! Один-единственное, праздничек сегодня обязан быть в воздухе времени.

Меня переполняют пассии. Концерт — признательность родителям, собственным преподавателям, собственным корням, собственной семье и основное — собственному народу, который образовал меня как артиста, уверовал в меня и без спонсора позволил мне учиться творчеством все эти годы.

О СЕМЕЙНОЙ ЖИЗНИ

— «Какое у вас семейное состояние?» — «Безнадёжное, товарищи, безнадёжное!» (потешается). Люди и по 50 живут. Это еще не наиболее большущая цифра. Пример, мои предки были вместе 66 лет.

Если бы не отец, вряд ли она бы осталась жива. В 1940 году папа нечаянно вернул в Белоруссию. Увидел пригожую даму и врезался. Матери было 17 лет. Папа не представлял жизни без нее и вывез ее в Столицу. А затем стартовала война, в Белоруссию пришли немцы. Всю мамину семью зарыли. Заживо.

О КОНЦЕРТАХ НА ДОНБАССЕ

— Мы часто заезжать на Бассейн. Там у нас всегда было очень много почитателей, как и в других городах Украины, которые остаются до сих пор. В Луганске есть цирк, в котором мы раз 6 ходили. В Донецке нашей площадкой был оперный театр. Это очень развитые мегаполисы, могутные, увлекающиеся.

О ВНЕСЕНИИ ЕГО В СПИСКИ «МИРОТВОРЦА» НА УКРАИНЕ

— Все эти годы я альтруистично, от чистого сердца нес влюбленность, свет, дружескую дружбу в мегаполисам Украины и владел подобной рецензия оттуда (четыре аншлага подряд в самом большущем зале «Ковер Окраина»). И когда, по мнению свежей власть, я стал представлять опасность сохранности, то я никак не мог постигнуть: ну как этакое может быть? Мы никогда не теряли связи с нашими автокефальными поклонниками. В 2013 году я даже был председателем коллегия «Сражения хоров».

То есть уровень известности «Танец Турецкого» зашкаливал. Мы заливались в том числе на украинской мове. Мы ничего не выдумывали, мы так ощущали. Я вышел из Советского Смычки, для меня Киев или Город — это то же самое, что Санкт-петербург, Ростов или Свердловск. Это целое пространство, это наша земля. Как в кинокартине «Брат-2» — «это всё мое близкое».

Нас там обожают и ожидают, а то, что мыслит на эту тему правительство, с мнением люда совсем не бьется. Никто не мыслит про расположение люда, только про возню общественно-политическую и как бы побольнее отоварить. Власть утилизируют артистов как обменную монету. Им можно побольнее врезать. Мыслят, наверное: «Ах, известный Турецкий, давайте наотмашь по щеке ахнем». Так и отклик, и дебош.

О СКАНДАЛАХ

— Могу побузить. Но мню, что негодный мир лучше добросердечной схватки. Самая наилучшая потасовка — та, которой посчастливилось избежать. Если бы Александр Сергеевич Город исключил дуэли… Я недавно был в Пятигорске, защищал на могиле Лермонтова и лил топкие слезы. Что за кошмар сотворился в следствии какой-то бредовой стычки, что такового светоча и гения мировой российской версификации в 27 лет отобрала дурная размолвка?

О Фанатах

— У артиста есть помещение. Если ты поклонник, то ты чуешь, что сообщает твой идол, и имитируешь на интуитивном уровне.

Вы видите, под финал выступления я ощущаю таковую администрация над претензия — что бы я ни сказал, это могут оценить как руководство к деянию. Подобной уровень открытия сердца и души и уровень доверия, что ты можешь положить им в этот момент что угодно. Поэтому если артист моден, то любое речь обязан вешать.

О Грезе

— А она есть. У меня огромный коллектив. Всех этих людей я обожаю, за них отвечаю. И хочу, чтобы я мог эту созидательную лабораторию сберечь, чтобы у меня на это достало сил и средств. Это же моя жизнь. Вот такая у меня есть несложная сегодня греза.

(Зоя Игумнова, «Извещения», 08.04.22)