Вдова Михаила Танича Лидия Козлова: «Когда Долина спела на гастролях «Погоду в доме», уже на другой день ей резко увеличили гонорар за выступление»

О Сотворении ШЛЯГЕРОВ МИХАИЛОМ ТАНИЧЕМ

- Его мозги все время были настроены на сочинение стихов. При этом Танич не прогуливался с блокнотом и локотником. Часто все глядело так: муж пробуждался среди ночи, лежал какое-то время в ложа, придумывая в уме строчки будущей песни. Меня не будил, разумея, что сразу завяжутся домашние беседы, которые отвлекут. Он почитал эти слабые сегодня часы. «Мозги у меня в это время независимые, — сообщал он, — град еще не пробудился, еще никто не наступил на крылья каблуками, и я могу полетать…» Как только в голове у него что-то накладывалось, он сразу поднимал, мчался в кабинет и все записывал. Времен в 7—8 утра, когда просыпалась я, муж декламировал мне только что нацарапанное, больше он никому не отдавал, согласие ему нуждалось только от меня. Как ближний человек, я владела право сделать замечания. Он, безусловно, напрягался. Супруга это нервировало, но все-таки он вслушивался. А если нам представлялось, что подтекстовка удались, мы оба довольствовались. Как сообщится, махали крылышками от счастья.

О ПОДБОРЕ ИСПОЛНИТЕЛЕЙ ДЛЯ ЕГО ПЕСЕН

- Намарав, пример, «Грязного кота», Танич позвонил Юре Саульскому, который в то время был увлечен джазом и у которого был собственный джазовый коллектив. Саульский позвал нас к себе в краски. Жил он тогда на Садовом кольце в общественной квартире. Услышав вирши, Юра сказал, что вряд ли сможет что-то сочинить. Но Медведь его удостоверил: «Ты просто напиши музыку, какая ударит любого и по голове, и по сердечку». Юра внял, сел за пианола и за 5-десятеро минуют потешил мелодию «Чумазого кота», какая сегодня знаменита всем и любому. Отделанную песню они понесли на Всесоюзное радио, в знаменитую программу «С добрым поутру!». Девченки-редакторши настали в целый экстаз, сказав, что поддержат песню перед верховным руководством. Но установили фактор: «Ведите нас всех в ресторанчик!» Ну, два аристократа, безусловно, пригласили их в наиболее наилучший, в «Арагви». Будучи оба нищими, выписали в ресторане винцо, различную лакомую закуску, предполагая, что их денег хватит. Но не тут-то было. Когда шестерка принес счет на 29 руб. 60 копеек, оба бабахнули и перепугались, что теперь их возьмут. Но они предпринимали халдея под ручку, отвели в сторону и пояснили, что денег у них при себе подобных нет, принесут завтра, а под задаток отбросят Юрины часы и расписку в придачу. Так и условились. Затем «Нечистого кота» вписали на радио, а после того, как его исполнила наимоднейшая в 60-е годы Тамара Миансарова, песню зачирикал целиком Советский Альянс. Скоро ее перекинули на другие языки решетка. Кстати, лично Мише больше всего влюбилось выполнение Жанны Агузаровой.

О КЛАВДИИ ШУЛЬЖЕНКО

- Она попросила составить песню к собственному торжественному, по случаю 75-летия, выступлению в Колоночном зале Дома союзов. От удивления («Ко мне обратилась сама Шульженко!») у Миши волосы дыбом встали, но он согласился. Длинно размышлял и в итоге сочинил «Барабашего». Когда я справила, какого подобного барабашего, Танич пояснил: «После войны в стране стало много сиротливых женщин. Сейчас всем им за полтинник, на­дежды на частное блаженство уже мало. Но ночкой, когда эдакая дама дрыхнет, ей грезится, что вроде кто-то прогуливается по комнате, что-то переставляет, округляет фото на стене. Это завелся нежить, с которым она затевает дружбанить и перестает ощущать себя сиротливой…»

О ЛАРИСЕ Равниной

- Когда Равнина наступала на гастролях «Погоду в таунхаусе», уже на иной день организаторы выступлений резко повысили ей гонорар за выступление. Лариса позвонила из Владивостока: «Михаил Исаевич, вы меня произвели небедной!»

О ВАЛЕРИИ СЮТКИНЕ

- Случало, он сооружал вид, что не желает отзывать. Как тут не припомнить историю песни Сюткина «Я не красавчик». Валера прогуливался к нам в краски, они с Мишей часто резали в пинбол, биллиардный стол стоит у нас в квартире на второстепенном этаже. Им всегда было интересно поговорить друг с ином. И единожды Михаил спросил Валеру: «Вот ты правильно подбираешь песни, хорошо их подаешь. А сам не испытывал составить музыку?» Сюткин сознался, что давно хотел просить у Миши подтекстовка и отведать составить на них музыку, но никак не мог осмелиться. Тогда Михаил и сообщает: «Ну, идем наверх, сразим в игра. Если выиграешь, дам тебе песню». Они ушли. Сюткин добрый спортсмен, но обставить Танича было замысловато. Валера затем со хохотом говорил: «Сначала я проигрывал, но вдруг Танич затевает промахиваться, раз не угождает по шару, два не угождает, и партию одолую я. Представляется, Михаил Исаевич мне умышленно поддался». В итоге Танич дал ему песню: «Я не красавчик, чтобы все с ума посещали, / Да и не пойдут — это даже веселей, / Но девченки всегда во мне чего-то отыскали, / Не знаю что, но девчонке видней».

ОБ АЛЕНЕ АПИНОЙ

- Помню только, что к нам домой в первый раз Алена наступила со собственным 2-ой супругом, продюсером Александром Иратовым. У нас была расположена программа на реализацию — 16 песен, которые написал Танич, а музыку к ним — Сережа Коржуков, фаворит построенной ими двумя группы «Лесоповал». Алене сразу приглянулась песня «Узел начивается, узел развяжется». Но Сережа Коржуков пояснил, что по отдельности песни не продаются, только вся программа полностью. Алена и Александр очевидно остолбенели, но ощущалось, что песню Апиной отзывать неохота. Мы ни на чем не требовали. Апина с Иратовым съехать. Но через день, наверное, названивают, зовут нас к себе, чтобы еще раз все непосредственно рассмотреть. Заезжаем. Они сервировали стол. Сидим, водимся. Сережа Коржуков сообщает: «Алена, начинать я поиграю тебе всю программу, ты послушаешь, что у нас вышло». Он играется. Апиной нравится. Они переглядываются с Иратовым, узнают: «А сколько вся программа стоит?» Мужчины-то у меня отличные, бессреб­реники, отвечают: «За песню по сто $ любому из нас». Песен было 16, Танич с Коржуковым, стало быть, приняли любой по 1600 $. Иратов вышел в иную комнатку и тут же принес эти средства.

О ЗАРАБОТКАХ

- Медведь никогда не тащился за средствами, в нем не было коммерческой жилки, за что купить, за сколько продать, на чем получать. Для этого требуется совершенно некоторой способность — способность предпринимателя. А Михаил был мужиком искусства, творчества и в главном богатом делил собственные песни. Забавно даже помнить, когда мы впервые брали средства за песню. Это был, наверное, 1990 год. Доводит как-то к нам в очередной раз Игорь Город и сообщает: «Михаил Исаевич, вы что-то ошибочно ладите, почему безвозмездно отдаете песни? Все поэты уже давно на этом получат». Танич пояснил, что ему неуклюже хватать средства с начинающих исполнителей. Тогда Игорь сообщает: «Дайте мне вашу новую песню, я попробую составить к ней музыку». Муж дал Николаеву какие-то слова, и тот выбыл. Дня через два Игорь заезжает, добывает пакет и дает мне (Танича в тот момент не было дома): «Вот, Лидия Николаевна, удерживаете, я написал музыку на слова Михаила Исаевича». Он ушел. Я открываю пакет, а там две тыщи $. Михаил, безусловно, был рад, но средства он, повторю, никогда не считал собственной мишенью, он просто старался сочинить что-то, что доставит людам удовлетворенность. Разумеете, он обожал всех, с кем знался, собственным многоопытным взглядом многое зрел, соображал, старался посодействовать, поддержать. А прибывали к нему не только за песнями, а просто поделиться, посоветоваться.

ОБ АЛЛЕ ПУГАЧЕВОЙ

- Я не очень компанейский человек, ни к кому не лезу ни с тары-бары-раста-барами, ни с какой-никакими-то объявлениями. С Аллой вообще никогда мы не были подружками. Разумеете, дружбанить с Пугачевой — значит покориться ей, я же всегда обожала самостоятельность.

(Серго Кухианидзе, «7 дней», 27.03.2022)