Вдова Михаила Танича Лидия Козлова: «Когда Долина спела на гастролях «Погоду в доме», уже на другой день ей резко увеличили гонорар за выступление»

О Произведении ШЛЯГЕРОВ МИХАИЛОМ ТАНИЧЕМ

- Его мозги все время были настроены на сочинение стихов. При этом Танич не прогуливался с блокнотом и рукой. Часто все казалось так: муж пробуждался среди ночи, лежал какое-то время в ложа, придумывая в уме строчки будущей песни. Меня не будил, разумея, что сразу завяжутся домашние беседы, которые отвлекут. Он почитал эти слабые сегодня часы. «Мозги у меня в это время вольные, — сообщал он, — городец еще не пробудился, еще никто не наступил на крылья каблуками, и я могу полетать…» Как только в голове у него что-то накладывалось, он сразу поднимал, мчал в кабинет и все записывал. Часов в 7—8 утра, когда просыпалась я, муж разбирал мне только что нацарапанное, больше он никому не отдавал, согласие ему нуждалось только от меня. Как ближний человек, я владела право поделать замечания. Он, безусловно, напрягался. Супруга это нервировало, но все-таки он вслушивался. А если нам представлялось, что строфы удались, мы оба торжествовали. Как сообщится, махали крылышками от счастья.

О ПОДБОРЕ ИСПОЛНИТЕЛЕЙ ДЛЯ ЕГО ПЕСЕН

- Начеркав, пример, «Чумазого кота», Танич позвонил Юре Саульскому, который в то время был увлечен джазом и у которого был собственный джазовый коллектив. Саульский позвал нас к себе в крови. Жил он тогда на Садовом кольце в общественной квартире. Услышав строфы, Юра сказал, что вряд ли сможет что-то сочинить. Но Медведь его удостоверил: «Ты просто напиши музыку, какая ударит любого и по голове, и по сердечку». Юра внял, сел за пианола и за 5-десяток стукнут потешил мелодию «Чернейшего кота», какая сегодня знаменита всем и любому. Отделанную песню они понесли на Всесоюзное радио, в знаменитую программу «С добрым поутру!». Девчонки-редакторши настали в целый экстаз, сказав, что поддержат песню перед верховным шефом. Но ставили фактор: «Ведите нас всех в ресторанчик!» Ну, два аристократа, безусловно, пригласили их в наиболее наилучший, в «Арагви». Будучи оба нищими, выписали в ресторане винцо, различную смачную закуску, предполагая, что их денег хватит. Но не тут-то было. Когда халдей принес счет на 29 руб. 60 копеек, оба бабахнули и перепугались, что теперь их взяют. Но они брали халдея под ручку, отвели в сторону и пояснили, что денег у них при себе подобных нет, принесут завтра, а под доказательство отстанут Юрины часы и расписку в придачу. Так и условились. Затем «Темного кота» вписали на радио, а после того, как его исполнила известнейшая в 60-е годы Тамара Миансарова, песню зачирикал целиком Советский Альянс. Скоро ее перебросили на другие языки решетка. Кстати, наиболее Мише больше всего влюбилось выполнение Жанны Агузаровой.

О КЛАВДИИ ШУЛЬЖЕНКО

- Она попросила составить песню к собственному торжественному, по случаю 75-летия, выступлению в Колоночном зале Дома союзов. От удивления («Ко мне обратилась сама Шульженко!») у Миши волосы дыбом встали, но он согласился. Длинно размышлял и в итоге сочинил «Барабашего». Когда я справила, какого подобного барабашего, Танич пояснил: «После войны в стране стало много уединенных женщин. Сейчас всем им за полста, на­дежды на индивидуальное блаженство уже мало. Но ночкой, когда экая дама дрыхнет, ей грезится, что вроде кто-то прогуливается по комнате, что-то переставляет, округляет фото на стене. Это завелся пуб, с которым она затевает дружбанить и перестает ощущать себя уединенной…»

О ЛАРИСЕ Равниной

- Когда Балка наступала на гастролях «Погоду в обиталище», уже на иной день организаторы выступлений резко усилили ей гонорар за выступление. Лариса позвонила из Владивостока: «Михаил Исаевич, вы меня выучили богатейшей!»

О ВАЛЕРИИ СЮТКИНЕ

- Случало, он мастерил вид, что не желает отзывать. Как тут не припомнить историю песни Сюткина «Я не красавчик». Валера прогуливался к нам в менструация, они с Мишей часто резали в стол, биллиардный стол стоит у нас в квартире на второстепенном этаже. Им всегда было интересно поговорить друг с ином. И единожды Михаил спросил Валеру: «Вот ты правильно подбираешь песни, хорошо их подаешь. А сам не распробовал составить музыку?» Сюткин сознался, что давно хотел просить у Миши вирши и отведать составить на них музыку, но никак не мог осмелиться. Тогда Медведь и сообщает: «Ну, идем наверх, сразим в пинбол. Если выиграешь, дам тебе песню». Они ушли. Сюткин добрый спортсмен, но обставить Танича было замысловато. Валера затем со хохотом говорил: «Сначала я проигрывал, но вдруг Танич затевает промахиваться, раз не угождает по шару, два не угождает, и партию одолую я. Представляется, Михаил Исаевич мне умышленно поддался». В итоге Танич дал ему песню: «Я не красавчик, чтобы все с ума посещали, / Да и не пойдут — это даже веселей, / Но девченки всегда во мне чего-то выискали, / Не знаю что, но девчонкам видней».

ОБ АЛЕНЕ АПИНОЙ

- Помню только, что к нам домой в первый раз Алена наступила со собственным 2-ой супругом, продюсером Александром Иратовым. У нас была расположена программа на реализацию — 16 песен, которые написал Танич, а музыку к ним — Сережа Коржуков, фаворит построенною ими двумя группы «Лесоповал». Алене сразу приглянулась песня «Связка начивается, узел развяжется». Но Сережа Коржуков пояснил, что по отдельности песни не продаются, только вся программа полностью. Алена и Александр очевидно остолбенели, но ощущалось, что песню Апиной отзывать неохота. Мы ни на чем не требовали. Апина с Иратовым укатили. Но через день, наверное, названивают, зовут нас к себе, чтобы еще раз все непосредственно рассмотреть. Заезжаем. Они поймали стол. Сидим, путаемся. Сережа Коржуков сообщает: «Алена, начинать я сражусь тебе всю программу, ты послушаешь, что у нас удалось». Он играется. Апиной нравится. Они переглядываются с Иратовым, узнают: «А сколько вся программа стоит?» Мужчины-то у меня превосходные, бессреб­реники, отвечают: «За песню по сто $ любому из нас». Песен было 16, Танич с Коржуковым, стало быть, приобрели любой по 1600 $. Иратов вышел в иную комнатку и тут же принес эти средства.

О ЗАРАБОТКАХ

- Медведь никогда не тащился за средствами, в нем не было коммерческой жилки, за что купить, за сколько продать, на чем получать. Для этого требуется совершенно другой способность — способность предпринимателя. А Медведь был мужиком искусства, творчества и в главном богатом распространял собственные песни. Забавно даже помнить, когда мы впервые брали средства за песню. Это был, наверное, 1990 год. Подходит как-то к нам в очередной раз Игорь Город и сообщает: «Михаил Исаевич, вы что-то ошибочно поделаете, почему безвозмездно отдаете песни? Все поэты уже давно на этом получат». Танич пояснил, что ему неуклюже хватать средства с начинающих исполнителей. Тогда Игорь сообщает: «Дайте мне вашу новую песню, я попробую составить к ней музыку». Муж дал Николаеву какие-то слова, и тот съехать. Дня через два Игорь наезжает, добывает пакет и дает мне (Танича в тот момент не было дома): «Вот, Лидия Николаевна, удерживаете, я написал музыку на слова Михаила Исаевича». Он ушел. Я открываю пакет, а там две тыс. $. Медведь, безусловно, был рад, но средства он, повторю, никогда не считал собственной мишенью, он просто старался сочинить что-то, что доставит людишкам удовлетворенность. Разумеете, он обожал всех, с кем путался, собственным многоопытным взглядом многое видал, соображал, старался посодействовать, поддержать. А доводили к нему не только за песнями, а просто поделиться, посоветоваться.

ОБ АЛЛЕ ПУГАЧЕВОЙ

- Я не очень компанейский человек, ни к кому не лезу ни с тары-бары-раста-барами, ни с какой-никакими-то услугами. С Аллой вообще никогда мы не были подружками. Разумеете, дружбанить с Пугачевой — значит покориться ей, я же всегда обожала самостоятельность.

(Серго Кухианидзе, «7 дней», 27.03.2022)