Вячеслав Малежик: «Молодежь прячется за новые формы, чтобы скрыть свою беспомощность»

О СВОЕМ ОТНОШЕНИИ К Увеличусь

— Рассудительно. А как иначе? Помню, сколько мне — 75, мозги же не ампутированы. Могу вычесть из 2022 год рождения. А вы желаете, чтобы я отозвал, мол, чувствую себя на 40? Но это не так. Когда ласточка сходит, молодею. Лет число минус, и готов удариться в пляс. Только ноги после инфаркта не сильно позволяют. А в корпоративном-то, я еще орел и пишу иногда развеселые песни.

О Приятелях

— Друзья — это отдельный продукт. Я возблагодаряю Бога, что у меня не было обстановок, когда я бы мог испробовать их на преданность. За исключением, наверное, мой инфаркта. Когда я валялся, как киборг, после собственной болячки, — целиком в трубочках, когда меня питали через зонд в хожу, моим здоровьем стали интересоваться люди, от каких я асбсолютно не ожидал ничего подобного. Они присылали средства, кто-то заезжал проведать. Было так славно. А были и те товарищи, кто не прихрял. Моя недуг стала тестом на дружбу.

О ВЕРЕ

— Я постигнул, что и вера — не пустая деяния. После инфаркта я уверовал, что мы творения Бога. А это повергло к этому, что я перестал в порядочной ступени суматошиться. Всё это содеялось со меньшей после 70-летия, после могучего выступления в Кремле. Я три поры без фонограммы пел. А до этого много чувствовал, волновал, длинно репетировал. Нужны было отыскать друзей, которые вложили бы в этот концерт. Чтобы в Кремле возвысить занавес, надо достаточно много денег. А чтобы представить телевидение — отдельный бютжет. Я столько сил и чувств дал, выясняя отношения с тьмами же телевизионщиками, с сотрудниками, что вскоре меня нагнал инфаркт. Но я доволен. Потому что концерт дал тошнота, что я не зря выжил жизнь в художестве, как сообщал Станиславский. Хотя жена говорит: «Лучше бы ты прогуливался, как до инфаркта, и не похрамывал».

О Помощи ПОСЛЕ ИНСУЛЬТА

- Видите, сцена, зритель врачуют. Я уже через две недельки после удара шмальнул супругу навезти в лечебницу гитару. Левой ручкой предпринимал аккорд, а левая была так немощная, что я не аэрозоль ею попасть по струнам гитары и расплакался. Через три месяца я двинулся на помощь и там предложил основному доктору осуществить мое выступление для подобных же восстанавливающихся, как я. Собственный первый концерт я назвал паралимпийским. Потому что на сцене был инвалид, а в зал зрителей доставляли на каталках, поздоровее приходили на костылях. Человек двести слушателей было.

Самое увлекательное, что этот концерт дал людам впечатление, что можно выкарабкиваться из данной болячки. А я постигнул, что уже не имею компетенция спускать руки. В меня веруют, я вперед шкандыбающий, как нижегородский Данко с отхлестанным сердечком.

О НЫНЕШНЕМ САМОЧУВСТВИИ

— Есть задачи. Про инсультников сообщат: «Рука упрашивает, лапа раскосый». Я подхрамываю. Однажды сказал, что почувствую себя крепким, если проедусь на высоких лыжах по «зеленоватой» трассе. Но, здорово оценивая собственные способности, понимаю, что до сих пор не готов поднять на лыжи. Лучше буду устанавливать рекорды в водоеме. Плаваю я пристойно.

О Новоиспеченных АЛЬБОМАХ

— За время пандемии я ухитрился вписать 5 альбомов! «Марина», «Чайки», «Я буду мнема долистывать по минуткам» к 75-летию Великой Победы, «Здравствуйте, как водитесь-сможете», ну и «По-приятельски». Последний посвятил собственному другу Саше Зарецкому. Лидер группы «Престарелый приятель» скончался в марте прошедшего года.

Многие музыканты в пандемию посиживали без состояние, но я всегда сыскал себе произведение и подсоблял коллегам. Мой соавтор Юрий Ремесник подхватил коронавирус. И, чтобы он не размышлял о собственных болячках, я принуждал его строчить стихи. А к повечеру я присылал уже «нетленку».

О МОДЕ НА РЕТРО

— Мода на стиль никогда не проходила. Люди, фанатевшие от собственной музыки в 20 лет, став старше, купили раздолье от семейных морок и работы. Им желается изловить те кайфы, которые они улавливали в юности. Они начинают ходить на выступления собственных божков. А ренессанс болели и Элвис Пресли, и Rolling Stones. У нас же всегда обманывают какие-то «Дискотеки 80-х». А что до беспомощности и молодежи, так на этот вопрос я уже давно себе отозвал: мне не несут в выя. У меня таковое чувствование, что с молодоженами мы бежим в различные стороны.

О Мелодических ЭКСПЕРИМЕНТАХ

- Часто чтобы скрыть свою бездарность, молодежь просто таится за новые формы. Можно и Окуджаву почитать как рэп. Но зачем? Когда я только занимался розыском жанра, меня веселили коллеги, которые сообщали: «Я буду резать хэви-кидал». И вот уже за роль брался какой-нибудь Брюсов или Фет. И как же странно глядели обсуждения про курослепы-цветы под энергичный хеви-бегал. Не стоит экспериментировать с классиками. Сочини свое.

О ПРОДВИЖЕНИИ ЧЕРЕЗ СОЦСЕТИ МОЛОДЫХ АРТИСТОВ

— Если я скажу, что грустно, меня обзовут завистником и престарелым псом, который уже сошел с дистанции и брюзжит по поводу молодежи. Здесь, или доказываешь делом, или не ноешь. Но сейчас капнуть делом непросто, поскольку музыка из удовлетворенного религиозного действа, какой-никаким она была в моей юности, стала объектом интерьера. Она источается отовсюду, и никто ее не улавливает, не вслушивается.

Даже в клипах очень редко бывает долгий кадр, в котором бы обнаруживали артиста. Потому что уровень личности людей, которые ссаживаются, так низкий и неинтересен, что необходимо через 1.5 моменты переменить кадр, чтобы созерцатели не поспели ориентироваться, что в этих очах ничего нет. Такое мое воззрение, но смотрится оно как старое брюзжание.

(Зоя Игумнова, «Извещения», 17.02.22)