Вячеслав Малежик: «Молодежь прячется за новые формы, чтобы скрыть свою беспомощность»

О СВОЕМ ОТНОШЕНИИ К Году

— Спокойно. А как иначе? Помню, сколько мне — 75, мозги же не ампутированы. Могу вычесть из 2022 год рождения. А вы желаете, чтобы я отозвал, мол, чувствую себя на сороковник? Но это не так. Когда переворот сходит, молодею. Лет 15 минус, и готов предпринимать в пляс. Только ноги после инфаркта не сильно позволяют. А в коллективном-то, я еще орел и пишу иногда развеселые песни.

О Приятелях

— Друзья — это редкий продукт. Я возблагодаряю Бога, что у меня не было обстановок, когда я бы мог испробовать их на преданность. За исключением, наверное, мой инфаркта. Когда я валялся, как киборг, после собственной болячки, — целиком в трубочках, когда меня питали через зонд в хожу, моим здоровьем стали интересоваться люди, от каких я асбсолютно не предстоял ничего подобного. Они присылали средства, кто-то ездил проведать. Было так славно. А были и те товарищи, кто не вернул. Моя хвороба стала тестом на дружбу.

О ВЕРЕ

— Я постигнул, что и вера — не пустая деяния. После инфаркта я уверовал, что мы творения Бога. А это ввергло к этому, что я перестал в порядочной уровня суматошиться. Всё это содеялось со меньшей после 70-летия, после сильного выступления в Кремле. Я три часу без фонограммы пел. А до этого много чувствовал, волновался, длинно репетировал. Нужны было отыскать друзей, которые вложили бы в этот концерт. Чтобы в Кремле возвысить занавес, надо достаточно много денег. А чтобы явило телевидение — отдельный госбюджет. Я столько сил и чувств дал, выясняя отношения с тьмами же телевизионщиками, с сотрудниками, что вскоре меня нагнал инфаркт. Но я доволен. Потому что концерт дал чувствование, что я не зря просуществовал жизнь в художестве, как сообщал Станиславский. Хотя жена говорит: «Лучше бы ты прогуливался, как до инфаркта, и не похрамывал».

О Помощи ПОСЛЕ ИНСУЛЬТА

- Видите, сцена, зритель врачуют. Я уже через две недельки после удара просил супругу навезти в лечебницу гитару. Левой рукою предпринимал аккорд, а левая была так немощная, что я не пелена ею попасть по струнам гитары и расплакался. Через три месяца я тронулся на помощь и там предложил основному доктору осуществить мое выступление для подобных же восстанавливающихся, как я. Собственный первый концерт я назвал паралимпийским. Потому что на сцене был инвалид, а в зал зрителей доставляли на каталках, поздоровее приходили на костылях. Человек двести слушателей было.

Самое увлекательное, что этот концерт дал людам впечатление, что можно выкарабкиваться из данной болячки. А я постигнул, что уже не имею полномочия спускать руки. В меня веруют, я передом шкандыбающий, как нижегородский Данко с отхлестанным сердечком.

О НЫНЕШНЕМ САМОЧУВСТВИИ

— Есть трудности. Про инсультников сообщат: «Рука упрашивает, лапа косоглазый». Я подхрамываю. Однажды сказал, что почувствую себя крепким, если проедусь на высоких лыжах по «травяной» трассе. Но, здорово оценивая собственные способности, понимаю, что до сих пор не готов поднять на лыжи. Лучше буду устанавливать рекорды в водоеме. Плаваю я пристойно.

О Новоиспеченных АЛЬБОМАХ

— За время пандемии я ухитрился вписать 5 альбомов! «Марина», «Чайки», «Я буду мнема переворачивать по минуткам» к 75-летию Великой Победы, «Здравствуйте, как обитаете-сможете», ну и «По-приятельски». Последний посвятил собственному другу Саше Зарецкому. Лидер группы «Престарелый приятель» скончался в марте прошедшего года.

Многие музыканты в пандемию посиживали без состояние, но я всегда отыскал себе службу и подсоблял коллегам. Мой соавтор Юрий Ремесник поддел коронавирус. И, чтобы он не размышлял о собственных болячках, я вынуждал его строчить стихи. А к повечеру я присылал уже «нетленку».

О МОДЕ НА РЕТРО

— Мода на стиль никогда не проходила. Люди, фанатевшие от собственной музыки в 20 лет, став старше, заслужили раздолье от семейных морок и работы. Им желается изловить те кайфы, которые они улавливали в юности. Они начинают ходить на выступления собственных божков. А ренессанс болели и Элвис Пресли, и Rolling Stones. У нас же всегда обманывают какие-то «Дискотеки 80-х». А что до беспомощности и молодежи, так на этот вопрос я уже давно себе отозвал: мне не веют в закосье. У меня эдакое чувствование, что с молодоженами мы бежим в различные стороны.

О Сладкоголосих ЭКСПЕРИМЕНТАХ

- Часто чтобы скрыть свою несамостоятельность, молодежь просто таится за новые формы. Можно и Окуджаву почитать как рэп. Но зачем? Когда я только занимался розыском жанра, меня веселили коллеги, которые сообщали: «Я буду резать хэви-бросал». И вот уже за сноска брался какой-нибудь Брюсов или Фет. И как же странно смотрелись обсуждения про курослепы-цветки под энергичный хеви-пускал. Не стоит экспериментировать с классиками. Начеркай свое.

О ПРОДВИЖЕНИИ ЧЕРЕЗ СОЦСЕТИ МОЛОДЫХ АРТИСТОВ

— Если я скажу, что огорчительно, меня обзовут завистником и престарелым псом, который уже сошел с дистанции и брюзжит по поводу молодежи. Здесь, или доказываешь делом, или не ноешь. Но сейчас капнуть делом мудрено, поскольку музыка из удовлетворенного религиозного действа, какой-никаким она была в моей юности, стала объектом интерьера. Она излучается отовсюду, и никто ее не принимает, не вслушивается.

Даже в клипах очень редко бывает долгий кадр, в котором бы представляли артиста. Потому что уровень личности людей, которые сбиваются, так басист и неинтересен, что необходимо через 1.5 моменты переменить кадр, чтобы созерцатели не поспели осмыслить, что в этих веждах ничего нет. Такое мое воззрение, но смотрится оно как старое брюзжание.

(Зоя Игумнова, «Извещения», 17.02.22)