Гарик Сукачев: «Мы всю жизнь занимались поэзией и многое писали в стол»

О «ВОСПЕВАНИИ МОСКВЫ» В ПРОЕКТЕ «БОЦМАН И Побродяга»

- Начнем с того, что никто не брался ничего прославлять и в первом «Боцмане и Обездоленному». Когда в 1995 году вышла первоначальная часть, спецэффект от нее был шоком и для Скляра, и для меня. Мы были крайне удивлены. А и я, и Алексей были тогда в крепких рамках стиля. Мы были те наиболее безжалостные рокеры. Но мы всю жизнь учились версификацией и значительное писали в стол. Мы соображали, что это не рок. И внезапно это наподдало, оборотившись в самое необходимое явление 1995–1996 лет.

О ПЕСНЕ «И Опять МАЙ МЕСЯЦ»

- Эту песню написал Воз Скляр, и она меня небывало тронула. Вообще проект сделал много открытий. Скажем, Алеша Димитриевич. Его никто не ведал. Это теперь все вопят: «Ой, мы ведали Алешу Димитриевича». А я вот всю жизнь дружу и режу с цыганами. И даже сами цыгане не ведали, кто такой Димитриевич. Владели право. Потому что он никогда не жил в России. Он всю жизнь протянул в Аргентине. Но и его песни, и песни Скляра, и мои песни в рамках альбома очутились очень созвучны. Теперь деяния очень похожа.

О ПРЕЕМСТВЕННОСТИ 2-ух Долей «БОЦМАНА И Обездоленные»

- Преемственность здесь включается в несколько больше совершенною штуке. Это песни, которые мы обожали всю жизнь и никогда не размышляли, что мы их споем-сразим. И вот сейчас, через 26 лет, снова произошло это случай! Но оно уже несколько иное. Оно же не может быть равным два раза. Диафрагма вышла, и вы можете сопоставить первоначальную и второстепенную, и, я думаю, вы отдельные ощущения испытаете. Потому что в этом есть еще и время. Эти 26 закончившихся между долями 2-ух близких приятелей лет. Это замечательно.

О ГЛАВНЫХ Вопросах РУССКОГО РОКА

- Наиболее основная проблема советского рока сейчас в том, что у него нет свежей волнение. Мы же с вами видали наиболее заключительную зыбь, когда настали Земфира, "Мумий Тролль", "Сплин", "Ленинград" и там целая созвездие, я всех и не назову. Они возникли на самом сломе 90-х и в начале 2000-х. Это было изумительное перемещение распрекрасных новоиспеченных увлекательных авторов. А теперь этого нет. Это наиболее основная проблема. Безусловно, хочется свежей ряби, newwave. Тем больше я теперь лицезрю, что вновь… Хотя что я там виду… «из окошки собственного персонального авто»? Как в гайдаевской «Лавровой пленнице». Какая-то свежая мода, безусловно, есть. Появляются рок-группы. Ребята стали резать на приборах. Надеюсь, что вновь покажется вал офигенных, очень талантливых дети и девочек. Очень желалось бы. А не случается обиженных поколений. Их априори не есть. Подоспеют новые непримиримые. И будут петь не про средства, не про райончики какие-то и какой-никакую-то белиберду, а про какие-то багаж, которые действительно духовно беспокоят поколение.

ЧТО Беспокоит МОЛОДЕЖЬ

- Лет 20 назад это были менты, наркотики, пистолеты, с иной стороны, это всегда еще и лирика молодых девченок. В ней, в лирике моложе девченок, есть красота, по крайней границе, а в агрессии есть только захват. А это вовсе не то, что нужно поколению. У них нет Сереги Бодрова. Рассказывается только о том, что он снова покажется. Воскресится. Подобной вот Брат. Дружеское таковое. И вал возникнет. И это случало всегда. Вот чего не хватает, на мой взор. Но вы же разумеете, я вовсе не бываю там, где случается сегодняшняя молодежь.

(Андрей Казаков, «Вечерняя Москва», 19.10.2021).