Хью Джекман: «Мне 52 и у меня в памяти очень много лакун многолетней давности»

О ТОМ, ЧТО ЛИЗА ДЖОЙ Строчила План «Мемуаров» Умышленно ПОД НЕГО

— Вправду, она сказала мне всё это, когда мы знакомились. Но, видите, я уже очень давно функционирую в данной промышленности и кое-что постигнул за это время. Так что я не очень-то ей уверовал. Ну, то есть я стремился угадать: значивают ли ее слова, что только Брэд (Брэд Питт. — Прим.ред.) отрешился от данной роли? Или отрешился не только Брэд, но и Лео (Леонардо Ди Каприо. — Прим.ред.)? Я для себя тогда ответа на этот вопрос не сделал. Хотя уже теперь я понимаю, что слова Лизы были безотносительной истиной. Мне это, безусловно, очень лестно, тем больше что она разработала обворожительный содержание. Я а огромный фанат «Решетка Неистового Запада», который она сделала. А еще — когда натыкаешься Лизу, то наблюдаешь в ней столько мастерства и убежденности, что с этого момента просто переживаешь — ты очутился в надежных ручках. С ней легко и безмятежно. Мы сразу сошлись.

А если подробнее, то дело было так. Она наступила на встречу со мной и стала мне демонстрировать какие-то изображения и любые штуки на экране собственного компьютера — и это вместо того, чтобы дать мне хотя бы прочитать схема! Странно а — так никто не поделает. Но она как-то так рассказывала о плане, что я для себя сразу решил: я буквально снимусь в этом кинокартине, и мне даже декламировать изложение для этого не непременно. Хотя виду я не передать и всё время нашего разговора с Лизой посиживал с самым безразличным лицом, какое только был способен представить. И ничего ей не отозвал. Затем она прислала план — и, когда я донесся где-то до двадцатой страницы, я не снес. Позвенел собственному агенту и сказал: всё, я и кончать теперь не буду, подписывай меня на этот чернушка! Дело было даже не в сюжете: я попал в какой-то новый мир, уникальный, обворожительный, было непонимаю, куда он перемещается и чем всё заканчивается. И я понимал, что ничего подобного я не резал. И еще я понимал, что дословно влюбился в Лизу. В совместном, я желаю заявить, что я не просто договориться сшибаться: это было не так, как обычно бывает в моей произведению.

О СВОЕМ ГЕРОЕ В «ВОСПОМИНАНИЯХ»

— Начнем с мои героя. Его зовут Ник Баннистер, он ветеран военных деяний, который на войне работал с современной технологией для допросов — «автоматом мемуары». Тогда ее утилизировали, чтобы пробиваться в умы людей и узнавать их прошедшее, а в тихое время ее используют, чтобы воскресить фигуры из памяти. Причем воскресить дословно, так, чтобы можно было абсолютно по-настоящему пощупать, увидать, отведать на вкус всё, что произошло с тобой когда-то. Специальное опускание в нелицемерном и передвижном толке. И вот Ник занимается интимною практикой: он ведет людей через их записки, чтобы они там не заплутали. Много его покупателей желают припомнить что-то приятное. Кто-то желает быть вблизи с уже загнувшимся излюбленным людом, кто-то возрождает типы собственного юношества.

Мое похождение начинается с того, что к моему герою обращается какая-то Мэй, которую играется Ревекка Фергюсон, и ей надо просто отыскать посеянные ключи. Ник помогает ей, втрескивается в нее, а она пропадает. И Ник кидается искать ее по сокровенным закоулкам Майями.

Действие происходит в ближайшем будущем. Град находится частично под водичкой, как Город. Климат в мире так видоизменился, что деньком стало очень горячо, и вся жизнь течет ночкой. А при естественном свете на улице можно наткнуться только каких-нибудь маргиналов.

О Службе С ТАНДИВЕ Единица И РЕБЕККОЙ ФЕРГЮСОН

— Мне невообразимо повезло! Они обе — немыслимые актрисы. Я их обоих просто почитаю. С Ребеккой мы давно приятельствуем, вместе ссаживались в «Глубочайшем шоумене». Но с Тандиве я бы сбросился хоть в 100 кинокартин — она феноменальна! И очень развеселая, между метим. В киноленте они значительные сведущие девушки. Мой Ник одержим Мэй, героиней Ребекки, хотя представляется, что ему сходственные ощущения несвойственны. Он не тот юноша, который втюривается в любую противную. Мы в начале фильма испытываем, что в нем есть какой-то надлом. Но затем появляется Мэй, скоро возвращает ему удовлетворенность жизни — и внезапно исчезает. Тогда влюбленность преображается в бесовщина, и это приступило достаточно унылого и темного стези. А с Уоттс Ник служил в армии, они очень давно приятельствуют, между ними целое доверие, они не разлей влага. Дальше мыслите и додумывайтесь сами, но Уоттс — вправду наилучшее, что есть в жизни Ника, это несомненно.

О КЛИФФЕ КЕРТИСЕ

— Выслушивайте, это не артист, это — парадокс. Стоит ему показаться в кадре, как ты сразу испытываешь стремительность, мощь. Он возвышенный экранный противник, потому что собственной забавой мгновенно увеличивает ставки, принуждает тебя выкладываться на 200%, чтобы не приставать от него по интенсивности и харизме. Я еще очень желаю отметить в этом кинофильме Дэниэла Ву, с которым я до этого собственно не встречался, но тут он стал для меня раскрытием. У нас была общая сцена в наиболее первый день съемок — не только мой, а вообще всего проекта, и он меня видите чем сразил? Ну, представьте, первый день, огромный проект, люд чуть-чуть волнует, любой чуть-чуть на грани. А Дэниэл был абсолютно, трансцендентно равнодушен. Эдакое ощущение, что он уже три месяца снимался в данной картине и уже ко всему привык. А роль у него, между метим, очень тяжкая, и сыграл он ее просто фантастически. Как и все в данной картине, его богатырь не тот, кем представляется. Видите, как было в «Мире Необузданного Запада»: обретайте гуманность там, где не ожидали, мощь — где должна была быть бессилие, недостаток вместо непорочности — и так дальше.

О Разработках, ПРЕВРАЩАЮЩИХ Записки В НАРКОТИК

— В кинофильме представлено, как ты подсаживаешься на роли из прошедшего, как чудные престарелые дни абсолютно заменяют тебе настоящее. Вроде ничего неприглядного, почему бы не поностальгировать несколько, но вот ты уже не можешь выдраться из этого сна въявь. Способ позволяет тебе не просто воскресить прошедшее, но остаться там навсегда. Хотя какой-никаким может быть будущее, если ты при любой возможности пытаешься убегать в прошедшее? Да, это всё про нас, про сегодня. Мир обменивается, это очевидно. Сейчас постпандемийная век — и что, мы входим в какой-то новый мир? А он новый? Может, мы безуспешно силимся просто восстановить заново всё, что было прежде, а не мыслим, как существовать далее? Может, зря мы так действуем? Мне представляется, теперь очень увлекательный момент. В нем есть неразбериха, есть потенциал. Потрясающе иметь реминисценция, но мы должны создать новые. Это наш долг как человечной расы — всегда формировать бодрую воспоминания. Боевик выявляет возможность для каком-нибудь споры на этот счет.

О РЕЖИССЕРОСКОЙ Службе ЛИЗЫ ДЖОЙ

— Елизавета — большой режиссер, и ей есть что заявить. Когда я натаскивался артистическому умению, нам сообщали, что чернушка обязан идти некую идею, и у Лизы всегда так. Поглядите: а воздействие размахивается не в подобном уж чуждом от нас будущем. Значительное из того, что мы там зрим, сегодня происходит с нами. Климатизационные конфигурации уже тронули Город, неравенство теперь мало выделяется от того, что мы смотрим в «Воспоминаниях». Всё уже перед нами, все различимо — я это очень ценю. Мне всегда важно, когда на одном степени чернушка — происшествие, классная деяния, какая уносит тебя за собой в какое-то другое место, а на другом — что-то подобное, что остается с тобой навечно. Подобное, благодаря чему, выходя из кинотеатра, ты внезапно разумеешь, что сейчас наблюдаешь мир несколько по-другому. Елизавета мастерит именно подобное кино.

О ЛУЧШИХ ВРЕМЕНАХ В ЕГО ЖИЗНИ

— Я бы вернулся в годы собственной юности и юношества. Мне 52, между метим, и у меня в памяти очень много лакун долголетней давности. Есть какие-то багаж, которые не запомним ни я, ни мои братья и сестры, а а это всё было. Я хотел бы припомнить всё — курьезное, добросердечное, интересное, ослепительное. Хотел бы это увидать и ощутить заново. А еще я бы заново испытать появление обоих собственных детей. Им теперь 15 и 21, они оба, как вы, наверное, видите, приемочные, но я находился при их рождении оба раза. И я был бы удачлив очутиться там снова.

(Сергей Сычев, «Извещения», 24.08.21)